– И она согласится тебя принять?
– Я очень надеюсь, что да. – Он погладил ее по щеке. – Не бойся за меня, любовь моя. Я вернусь за тобой, и все будет хорошо.
– Я буду молиться об этом. – Глаза Марибель затуманились слезами. Джастин помог ей снова сесть в седло. Ему удалось лишь отчасти успокоить ее, и чем ближе они подъезжали к конечной точке своего путешествия, тем сильнее она волновалась."
"Дом сэра Генри Филдина стоял в тридцати милях от Дувра на самой вершине утеса. Это был большой каменный дом, построенный в прошлом веке, со сводчатым подвалом, окнами с мелкими переплетами и покатой соломенной крышей.
Подъездная дорога проходила по большому каменистому плоскогорью, кое-где поросшему травой. Дом стоял фасадом к морю, которое у подножия утеса образовывало небольшую песчаную бухту. Он выглядел несколько неприветливо, и Марибель догадывалась, что когда-то его строили как крепость или наблюдательный пост на случай возможного нападения с моря. При приближении вражеских кораблей, посланных, чтобы захватить Англию, на утесе зажигали маяк, свет которого был виден на много миль вокруг.
Вслед за ним зажигались другие маяки, и так известие быстро достигало Лондона.
Дом окружала крепкая стена, но со стороны плоскогорья в ней имелись большие чугунные ворота, ров и подъемный мост, который стоял опущенным, поскольку хозяева ждали гостей. Небольшая кавалькада, состоявшая из Джастина, Хиггинса, Анны и Марибель, проехала по мосту, громко цокая подковами по толстым деревянным балкам.
– Я вижу, нас встречают, – сказал Джастин, увидев группу людей, собравшихся во внутреннем дворе.
Он улыбнулся Марибель. – Смелее, любимая.
День был довольно теплым, но Марибель чувствовала, что ее лицо застыло, словно скованное ледяной коркой. Она попыталась улыбнуться Джастину, который спешился и подошел, чтобы помочь ей спуститься на землю, но обнаружила, что вся дрожит от волнения.
– Помни, что ты леди и моя нареченная.
Это напоминание заставило Марибель гордо вскинуть голову. Она увидела, что к ним направляется высокий седой мужчина с лицом, изборожденным морщинами.
Какое-то время он молча смотрел на нее, потом одобрительно наклонил голову.
– Вы дочь Маргэрит. Я вижу в вас ее черты. Вы, определенно, очень похожи на свою мать, дитя мое.
– Спасибо. Простите, что я вас не узнаю.
– Да вы и не можете меня узнать. – Он протянул ей руку. – Я ваш дядя Генри. Мы с сестрой были очень близки в юности, но наш отец выдал ее за дона Мигеля Сабатини, и я потерял с ней связь.
