Португальцы слишком жадны, они не хотят подписывать соглашения о торговле, стремясь прибрать к рукам все сокровища Востока. Если капер желает нападать на корабли этих стран, я предпочитаю об этом не знать. Но я не могу допустить, чтобы англичанин нападал на английские суда.
– Капитан Хайнс связался с испанским злодеем по имени Сабатини, владельцем серебряных рудников. Сабатини намеревался продать свою дочь монстру. Я спас ее и оставил Хайнсу корабль, но он напал на остров, где стояли на якоре мои корабли. Он убил и ранил ни в чем не повинных мужчин и женщин, а потом они похитили Марибель.
Но я снова спас ее, и она согласилась стать моей женой. На этот раз я не стал отдавать Хайнсу корабль, и, если бы мне представилась возможность встретиться с ним еще раз, я бы повесил его за его преступления.
– В самом деле? – Глаза Елизаветы сверкнули гневом. – Вы слишком много на себя берете, сэр. Что, если я пожелаю на вашем примере показать другим, чего жду от своих капитанов, и в назидание им прикажу повесить вас? На колени, мастер Девер.
Я желаю видеть, что вы раскаиваетесь в своих преступлениях.
На скулах Джастина заходили желваки, но он опустился перед Елизаветой на колени и склонил голову, уставившись на подол ее платья.
– Я сознаю, что вел себя безрассудно, и молю ваше величество о прощении.
Елизавета издала звук, показавшийся ему коротким смешком, а затем послышалось какое-то движение, как будто в комнате появился кто-то еще. Джастин увидел, как рядом остановилась пара обутых в сапоги ног, но не посмел поднять головы.
– Что скажете, Робин? Как мне с ним поступить?
– Решать вам, Бесс. Но в один прекрасный день вам могут понадобиться такие люди, как Девер.
Джастин не смотрел вверх, но он знал, что только один человек мог позволить себе говорить с королевой таким тоном. Лорд Робин Дадли был одним из ее самых верных друзей в те трудные времена, когда судьба Елизаветы зависела от воли ее сестры Марии.
– Дайте мне ваш меч, Робин. Поднимите голову, мастер Девер.
Джастин посмотрел вверх, а Елизавета коснулась мечом сначала одного его плеча, потом другого.
Ее глаза светились озорством. Она стала королевой, что обязывало подданных относиться к ней с почтительной покорностью, но в душе все еще оставалась девочкой, любившей посмеяться и пошалить с друзьями. В былые времена она жила как пленница собственной сестры. С ней обращались как с незаконнорожденной, и сама ее жизнь висела на волоске. Джастин верил в то, что Англия наконец-то обрела достойную королеву.
