* * *Марибель смотрела в иллюминатор на спокойную воду. За те два дня, что они пробыли в море, она ни разу не покидала своей каюты. Услышав, что к ней вошла горничная, Марибель повернула голову. Анна каждый день приносила ей еду и вино и уже успела освоиться на корабле.
– Капитан говорит, что вы можете выйти на палубу, чтобы подышать свежим воздухом. Только вам нужно прикрыть голову, потому что солнце очень печет, и он не хотел бы, чтобы вам стало плохо.
– Передай капитану Сильвестру, что я не желаю выходить на палубу и якшаться с разбойниками.
Анна посмотрела на нее с удивлением:
– Вы думаете, будет благоразумно посылать ему такой ответ?
– А как еще мне обращаться с ним… как с другом? – Марибель понимала справедливость слов горничной, но внутреннее сопротивление не позволяло ей согласиться сразу.
– Нам не сделали ничего плохого…
– Неужели? – Темные глаза Марибель гневно сверкнули. – Если ты не видишь ничего плохого в том, что нас захватили и заставили перейти на пиратский корабль, то я вижу. Сильвестр не имеет права держать меня пленницей.
– Он имеет это право… таковы законы моря. Он мог потопить наше судно со всем содержимым, но пострадали только те, кто сопротивлялся.
Марибель повела бровью. Она понимала, что горничная права, все могло оказаться гораздо хуже. Однако она не собиралась смягчать свое отношение к пиратам.
– Будь любезна, передай мой ответ капитану именно так, как я его выразила.
Марибель отвернулась и снова уставилась на море. Она устала безвылазно сидеть в каюте, и ей очень хотелось глотнуть свежего воздуха, но гордость не позволяла проявить слабость.
После того как Анна ушла, Марибель сунула в рот кусочек хлеба с ломтиком сыра. Хлеб оказался более грубым и жестким, чем она привыкла, но сыр ей понравился. Она отпила вина, потом поставила бокал на стол и принялась мерить шагами каюту. Когда они доберутся до суши? Где этот пират будет ее держать и что будет дальше?
– Простите меня, сэр. Моя госпожа очень горделива и просила, чтобы я передала вам ее ответ слово в слово.
– Анна, не стоит так волноваться, – криво усмехнувшись, ответил Джастин. – Я не стану винить тебя за то, что сказала твоя госпожа. Оставим ее наедине с ее капризами на пару дней, а потом посмотрим.
– Но ей надо выйти на воздух, иначе она заболеет.
Джастин наклонил голову набок.
– Я сам поговорю с этой глупой женщиной."
"Перекинувшись несколькими словами с помощником, он сошел с капитанского мостика. У этой испанской гордячки скверный характер.
