Пленница тирана

Ни хера в нем не было, когда смотрел на нее, когда уходил. Ни ненависти, ни страха, — вообще ни хера. Как будто выключили его, взгляд этот. Даже отчаяния, — и того не было.

Блядь!

На полной скорости разворачиваюсь и за каким-то хером мчусь обратно.

И ни хрена уже перед глазами не стоит. И мысли ни одной нет, — только колоколом тягучим в голове стучит «успеть!» Успеть, — пока не разодрали ее, пока не изувечили, пока взгляд этот ее, который мне, блядь, внутри что-то разворачивает, навсегда не выключили!

Если Маниз сейчас ее в расход пустит, — больше не оживет.

Даже если не разорвут и измываться не будут, а трахнут всем скопом.

Даже если ни одной травмы у нее после этого не будет, — не включится больше эта ее фиалковая лампочка. Тело одно безжизненное останется, — и это уже не исправить.

Я знаю. Я чувствую. Она — не из тех, кто способен после такого собой остаться. А я, блядь, — почему-то очень не хочу, чтобы ее глазки выключились, — хоть, блядь, и минет ни хера не умеет делать, — вот тогда же эти глазки особенно нужны.

Бью по тормозам со всей дури, — сам не заметил, как разогнался на максимум, — у самого входа в «Звезду».

— Что-то забыл, дорогой? — Маниз все еще снаружи, беседует с кем-то, но тут же подходит, будто и позабыв о своем госте.

— Подарок все-таки забрать решил, — цежу сквозь зубы. — Тот, первый."

"— Неумеху со сбитыми коленками? — брови Маниза насмешливо взлетают.

— Еще еще не… — блядь, даже выговорить вслух этого не могу, затыкает что-то, горло перехватывает.

Маниз молчит, гипнотизируя меня глазами, — а у меня кулаки сжимаются и испарина на лбу.

— Нет, дорогой, — наконец, после вечности пристального, слишком внимательного, слишком хищного изучения моего лица, он снова расплдывается в ленивой улыбке. — Не успели пока. Наверное.

— Маниз, — чуть рычать не начинаю.

— Я что, — за каждой воровкой, думаешь, слежу? Ты сказал, что тебе неинтересно, — дальше и я не интересуюсь.

Все он понял. Решил, что слабость мою нашел. Никто из уважающих себя мужчин не принял бы обратно женщину, что от него сбежала. Никто. Ни один. Нормальную женщину, — что говорить о шлюхе?

Только вот этот самодовольный взгляд Маниза — вовсе ни к чему. Нет у меня к этой девчонке никакой слабости. Хрен его знает, почему вернулся. Но уж слабости — точно нет.