Пленница тирана

Официанткой, — Сармат вздернул бровь, явно увидев мое разочарование.

— ты что думаешь, — тут так просто взлетают, а? На самый верх — с первого дня? Многие вообще с мытья полов здесь начинают. А многие так никогда и не доходят до третьего этажа.

Ну, да, наверное, он прав. Да и я практически на любую работу в нашем положении готова. Может, и Игорь что-то себе подыщет, чтоб не пришлось ему зарабатывать на боях без правил? Вот бы даже охранником сюда… Было бы просто здорово!

— Что вы, я рада любой возможности, — выдыхаю, опустив голову.

Не дай Бог, еще выгонит! Кир ведь, наверное, очень постарался, чтобы его уговорить взять меня! А этаж… Какая мне вообще разница, на каком этаже разносить еду? Главное, чтобы все были довольны, а я здесь осталась!

— Танцевать умеешь? — хмуро сводит брови Сармат.

Кажется, я его все же разозлила.

— Ннет, — качаю головой.

— Научишься. Хотя, — и снова этот прищуренный, почерневший прямо взгляд, облапавший меня скользким касанием с головы до пят. — Может, тебе и не придется, — и снова усмехнулся.

Правда, от его усмешки меня почему-то пробрал неприятный холодок. — Иди. Завтра к восьми чтоб была на кухне. Работа — с восьми вечера и до утра.

— Сспасибо, — только и пролепетала, стараясь не убежать от него прямо-таки бегом.

И снова эту ночь Кир провел в моей постели.

Целовал, — с нажимом, страстно, — и я видела, как он вспыхивал, будто пожар, как огонек на целой пачке спичек, зажженных одновременно.

Его руки скользили по моему телу, прикасаясь слишком настойчиво, слишком жадно, — но и в этот раз он услышал мое тихое, слабое «нет».

Если откровенно, — меня его реакция слегка пугала.

Не об этом мечтала я с Кириллом, совсем о другом.

О вечерах, — да пусть даже ночах до рассвета на пляже. О том, чтобы разжесь костер и просто сидеть рядом, — обнявшись или взявшись за руки. Или валяться, накрывшись теплым пледом и смотреть на звезды.

О сладких поцелуях на набережной во время долгих прогулок.

Да хоть о том, чтобы сходить куда-то на мороженное, наконец!"

"Хотелось говорить, — обо всем на свете, обо всем, что накопилось на душе, — и рассказать, в том числе, о том, как зародилось мое собственное к нему чувство.

Хотелось слушать, — узнать, что он любит и чем живет, — особенно в последнее время, когда их занятия с братом стали тайной за семью печатями.

Нет, я, конечно, догадывалась, но все же…

Хотелось услышать это от него. И знать уже предельно точно, — хотя бы и затем, чтобы не волноваться за них обоих понапрасну.