Онлайн-библиотека книг
Только под утро, о чем говорят мне огромные часы на стене, проваливаюсь в темноту.
* * *
Очнувшись, я даже не сразу понимаю где я.
Мне снились теплые руки Кирилла, обнимающие меня, его губы, как обычно, прижавшиеся к моей шее, что-то шепчущие, — успокаивающее и ласковое.
Не сразу поняла, — откуда эта пронзительная боль между ногами, почему так тянет низ живота и болит распухшая грудь? Неужели Кир снова попытался повторить свои попытки? Те самые, когда он был настойчив до боли в теле и до первого моего страха перед ним?
— Кир, я же просила, — выдыхаю, чувствуя, как болят губы от того, что начинают двигаться.
Но, вместо привычного уже «прости, детка, спи, все хорошо» и волны тепла, когда он притягивает к себе меня крепче, — тишина и холод.
Даже руку завожу назад, все еще до конца не вынырнув из пелены сна, — чтобы коснуться его плеча, щеки, чтобы притянул меня к себе сильнее, — так иногда тоже бывало, Кирилл, еще не проснувшись до конца, начинал слишком яростно меня ласкать, а после моей просьбы перекатывался на край постели.
Медленно раскрываю до невозможности тяжелые веки, — как будто бы к ним груз какой-то прицепили, — и не понимаю. Стены вокруг, темнота, тикают на стенке напротив часы, подсвечивается циферблат и стрелки.
Откуда часы на стене? Почему темно? Мы никогда не закрываем шторы, чтобы проснуться вместе с солнцем, — оно всегда светит в глаза, и спать дольше уже невозможно.
Но солнца — нет.
Приподымаюсь на локте, чувствуя тело таким разбитым, как будто по нему проехал трактор.
Стены. Стены и даже нет маленького зазора, пусть хотя бы и под самым потолком.
И понимание, вспоминание, — накрывают меня шквалом.
Его сверкающие в темноте черные глаза. Я на коленях и его огромная головка, которой он водит по моим губам, — а меня трясет и я не могу сказать ни слова. Руки его на моей шее, сдавливающие горло. И…
Резкая боль проходит волной по всему телу, заставляя меня скорчится от боли.
