Пленница тирана

Чтобы своей чувствовать, — кого, блядь? Ну, — кого? Она же и не человек даже, — так, хуже мусора под ногами!

И закрыть ее от всех захотелось, — чтобы не видел даже никто, чтобы знать, что моя она только! И чтобы сама — только на меня смотрела! И не этими, блядь, перепуганными глазами, а иначе! И чтобы просила о моих прикосновениях! Чтоб сама просила и губы свои приоткрывала сладкие… И чтобы извивалась, чтоб стонала от моих прикосновений, чтоб еще просила, — глазами, телом, вздохами своими тихими…

Блядь! Как же я злюсь, — на себя, на то, что вышвырнуть не смог.

И даже сейчас, оставив ее в подвале, думаю о том, что мне принадлежит, и не отпущу.

— Андрей Владимирович? — Семен в легком шоке смотрит на то, как я со злости кулаком по стене херачу. Ну да, обычно моему спокойствию только позавидовать можно. А тут… Психую, — и, главное, — из-за чего? Было бы о чем думать, вообще!

— Да, Семен.

— Вам приглашение передали.

Киваю, молча принимая из ео рук тисненную золотым бумагу.

Светский прием, элита острова уже в курсе, что я приехал.

Да и Маниз, видно, уже знает о результате встречи с Альбиносом. И теперь решил устроить светскую вечеринку. Чтобы всем остальным показать, на чьей он стороне, если вдруг война начнется. Хрен его знает, что Тигр Альбиносу там сказал, но, похоже, этот раунд мы все же выиграли.

Придется идти, — эта вечеринка, — стратегическая встреча, на которой можно легко решить не один вопрос. К тому же, там наверняка будет Зарина, актриса и фотомодель с шикарными формами и правильным ходом мышления, с которой у нас, можно сказать, почти официально-неформальные отношения.

Не то, чтобы я искал с ней встречи, — да и с тех пор, как приехал, не до того мне было, но хоть переключусь с этой необъяснимой тяги к девчонке в моем подвале. Сама Зарина часто приезжает ко мне в Лондон и наши встречи довольно приятны, да.

И все равно, — мерзкое, гадостное чувство вместе с глазами девчонки не отпускают меня весь день, куда бы ни ехал, чем бы ни занимался.

Вздрагивания ее эти, как только к коже прикасался, ужас в глазах. И, — блядь, — вот откуда во мне это отвратное чувство, как будто я чуть ли не изнасиловал девчонку?

Весь день отгоняю ее из своих мыслей, — но, блядь, эти фиалковые глаза прям как будто там прописались!

Под вечер не выдерживаю, — ноги за каким-то хером сами ведут меня в подвал, — проверить, как она там.

Спит.

На столе рядом с ней нетронутая еда и остывший кофе.