Онлайн-библиотека книг
И все, что чувствовала столько лет к нему, нахлынуло вдруг с новой силой. Даже как-то — ярче, острее — и оттого еще болезненней.
Как он там?
Сходит ли ума?
Приходит в нашу с Игорем квартиру или ночует у себя?
Спит ли по ночам или ищет меня?
Не знаю…
Ничего не знаю!
Все только ведь у нас с ним наладилось, — даже нет, все только началось! Любовь, столько времени бывшая безответной, начала расцветать, даря новую грань счастья и солнца моей жизни! И вот теперь — этот монстр, этот урод, всего этого меня лишил!
А если я дейтвительно что-то с собой сделаю, — изуродую или покалечу, чтобы он перестал меня хотеть и вышвырнул? Примет ли меня Кир такой? Будет ли по-прежнему любить? Захочет ли быть со мной вмете?
И… Простит ли, что он у меня — не будет первым?
Поймет, конечно, — ясно же, что у меня не было выбора и все произошло не по моей воле.
Какой же он все-таки подонок, — этот мерзавец, разбивший мою жизнь!
И снова проваливаюсь в полусон.
Кажется, — все вижу, даже свет из маленького окошка над самым потолком. Как он тускнеет, как появляются длинные тени на полу… А пошевелитья не могу, — нет сил. И глаз открыть — тоже не могу. И проваливаюсь, — проваливаюсь в болезненные и блаженные видения, — туда, где я счастлива, где рядом со мной лежит тот, кого люблю, гладя меня по волосам, по плечам, шепча слова, полные нежности и страсти, лаская…
.
Нежные руки скользят по шее, ласкают губы, обжигающе прикасаются ниже, к животу, — и я податливо выгибаюсь навстречу.
Сквозь сон ощущаю жар, охватывающий — медленно, с нарастающей силой, дергающий пламенем где-то внизу живота, — никогда еще ощущения не были такими жгучими, такими яркими.
Хриплый голос что-то шепчет, горячее дыхание обжигает кожу, — и меня обволакивает сладкой негой, бросая в мелкую будоражащую дрожь.
Кирилл никогда еще не ласкал меня так, — а, может, просто сейчас моя чувствительность раскрылась ярче?
И хочется, — безумно хочется этих жадных, страстных ласк, этих рук, — везде, на всем теле, на каждом его изгибе и каждой клеточке.
Задыхаюсь, плавясь — от прикосновений, от голоса, от рваного дыхания, — отдаваясь раскрываясь, распахиваяясь навстречу, желая только одного, — чтобы не останавливался, чтобы это не заканчивалось, растворяясь в жарком тепле, что разливается внутри…
Губы втягивают мой сосок, — и меня простреливает насквозь.
