Пленница Зверя

Сначала нужны были деньги на операцию для меня, хотя я этого и не помню, а потом он просто захотел хорошей жизни для нас с мамой, и что очень жалеет, что по его вине я оказалась в сложной опасной ситуации, раз читаю письмо.

Папа всю жизнь надеялся, что такого не произойдет, даже тогда, когда пришлось пойти против Даяна Абашева, который дал ему все, что мы имели в этой жизни.

Папе угрожали. Обещали зверски расправиться со мной и мамой у него на глазах, если он откажет в помощи. Отец не видел другого выхода, как предать.

Теперь все это тоже неважно. Прошлое осталось в прошлом, хоть и наложило весомый отпечаток на настоящее, дерьмовое настоящее, в котором я теперь вынуждена жить.

Как и сказал Даян, на следующее утро ко мне пришел Альберт Александрович. Довольно взрослый мужнина невысокого роста.

Он возился со мной не меньше недели. Боюсь даже представить, сколько денег потратил Зверь на такую опеку.

Но, по сути, он просто откупился от меня.

Подарил квартиру, дал карту с нескончаемым лимитом средств, юриста, устроившего меня в ВУЗ и, восстановившего все документы.

Даян выкинул меня из своей жизни очень просто. Раз – и нет меня.

Я прорыдала два дня. Это было тяжелое время. И жить совсем не хотелось.

Я лишилась всего. Он разрушил все.

Стадия страданий сменилась лютой ненавистью. К нему. К Зверю.

Он забрал меня. Испортил. Залез в самую душу, вывернув там все против воли. А потом просто свалил, наигравшись.

Наверное, я должна быть благодарна, что в нем проснулось некоторое подобие совести, и он оставил мне жилье и деньги, а не просто вышвырнул на улицу.

Только вот это вовсе не то, что нужно восемнадцатилетней девушке для счастья. По крайней мере, мне.

Я решила не мелочиться и замахнулась на главный ВУЗ страны.  Скорее всего, устроить это Зверю стало гораздо сложнее и дороже. А мне так хотелось ему насолить! Альберт усмехнулся, но через три дня известил меня о поступлении.

Я выбрала юрфак. В память об отце. Может, мне повезет, и я смогу стать таким же хорошим специалистом, каким был он.

День проходил за днем, неделя за неделей.

К концу лета счет пошел на месяца, но Даян так и не дал о себе знать.

Ему просто было плевать.

Сколько денег было на карте я не знала, поскольку не имела больше никаких данных о ней, кроме номера, что был там выбит. Но какую покупку бы я не совершала, средств всегда хватало.

Первое время, я плакала почти каждую ночь. Мне было горько, обидно, изнутри ломало.