Пленница Зверя

Ногти до боли вонзаю в ладони. Следом за нами тормозят и другие машины. Когда меня вытащили из дома, я не разглядела сколько их, но не меньше трех точно, если считать вместе с внедорожником Зверя, возглавляющим колонну.

Мужчины выходят на улицу, а я продолжаю сидеть в салоне. Распоряжения на мой выход не было, а сама я не решаюсь сделать что-то без разрешения. Уверена, похититель не шутит, когда оглашает все варианты развития событий моего нежеланного заточения.

Бандиты собираются вокруг главаря.

Хочется провалиться в сон, а потом проснуться в своей постели. Как следует проморгаться и понять, что устрашающие морды мне лишь приснились. Мы с родителями продолжаем прятаться, переезжать, в общем жить своей нормальной, в каком-то смысле, жизнью.

Я прекрасно помню тот день, когда нам пришлось впервые переехать. Мне тогда было пятнадцать. Я знала, что у отца на работе какие-то проблемы, но мало интересовалась их с мамой личными делами. У меня было полно своих собственных переживаний. Их у любого подростка хоть отбавляй!

– Милана, я знаю, что то, что я сейчас скажу, тебе не понравится. Но так нужно. Мы никак не сможем этого изменить, – отец начал не особо приятный разговор с утешений.

– Пап, ты меня пугаешь, – я подняла на него ничего не понимающий взгляд.

– Мы уезжаем из этого дома навсегда, – он обрубил все сразу, решив, что так будет лучше, и простого ""так нужно"" мне будет вполне достаточно.

Помню, мне тогда от негодования задохнуться хотелось. Я покраснела даже от злости и обиды. Ощущения были такими яркими, что тот жар на щеках я до сих пор помню.

Но если бы я в тот момент знала, чем грозит мне это все, то убежала бы из дома прямо в трусах, даже под мостом бы согласилась жить, если это гарантировало бы мне безопасность.

После разговора, помню, я ушла подышать, громко хлопнув дверью. Вроде бы и не была проблемным ребенком, но в тот момент очень захотелось стать такой. Навредить отцу и матери точно так же, как они хотели поступить со мной.

Но в итоге я сдалась. Поняла, что тогда испорчу свою жизнь безвозвратно.

– Дочь, – еще как-то сказал папа, когда мы первый раз укладывались спать в очередном новом доме.