Пленник ее сердца

– Бедный мальчик, – сказала Полина. – Я и не знала, что ясли так близко.

Бет перевернула страницу.

Полина бросила взгляд на дверь…

«Нет, только не это!»

Он стоял там: высокий, стройный, безупречно элегантный, как всегда, но его лицо… Оно было белее бумаги. Одного взгляда ей хватило, чтобы понять: он на грани срыва.

– Мне пора, мои милые. Бет вам дочитает.

Дети захныкали, цепляясь за ее юбки:

– Вы к нам еще придете, мисс Симмз?

– Боюсь, что нет. Завтра вечером я уезжаю. У меня есть сестра, которая скучает по мне, как и я по ней.

Из ясельного отделения опять донесся крик, и Гриффин болезненно скривился.

– Да, понимаю, – торопливо накинув на плечи шаль и подхватив чепец, проговорила Полина. – Мы уже уходим.

Она еле поспевала за ним.

До главных ворот оставалось всего несколько ярдов, когда Гриффин вдруг резко повернул к боковой калитке, выходящей в переулок, не в силах вновь оказаться в том месте, где женщина сунула ему в руки младенца.

Полина бросилась следом.

– Грифф, подождите! Не бросайте меня здесь одну.

– Карета у главного входа. Кучер отвезет вас домой.

Грифф неопределенно махнул рукой.

– Куда-нибудь. Мне надо прогуляться. Немного. Все пройдет, если я… – У него сорвался голос.

У нее заболело сердце от жалости. Может, ему и удавалось убегать от себя, от своего горя все эти месяцы, но исход этой гонки предопределен. И в выигрыше он не останется.

– Нет, не оставлю. Не в этот раз. Одна я отсюда не уеду.

Полина, увидев наемный экипаж, взмахнула рукой, а когда он подъехал, спросила у кучера:

– Как называется та церковь? Та, на другом конце Лондона?

Одетый в черное извозчик в недоумении пожал плечами.

– Вы о соборе Святого Петра?

– Да, о нем самом. Мы едем туда. – И она быстро забралась в экипаж, зная, что Гриффин не даст ей уехать одной.

– Я не хочу ехать в чертову церковь, – ворчливо заявил Грифф, усаживаясь напротив Полины в темноте и тесноте.

– И я тоже не хочу. Нам надо просто уехать подальше отсюда, не важно куда.

Грифф достал из нагрудного кармана фляжку и принялся отвинчивать крышку, но, увы, пальцы его не слушались. Досадливо выругавшись, он швырнул фляжку в угол, но Полина подняла ее, спокойно открыла и подала ему:

– Вы должны меня оставить, – стиснув колени руками так, что побелели костяшки пальцев, сказал Грифф. – Я собой не владею и… могу сорваться.