Пленник ее сердца

Но вначале я должен отдать вам это. – Гриффин полез в карман.

При мысли о деньгах Полине сделалось не по себе, и она вдруг сказала:

– Я не могу их взять.

– Но мы же договорились.

– Да, знаю. Раньше взяла бы, а сейчас… – Она пожала плечами, вспомнив Делакура с пятифунтовой банкнотой. – Не могу, иначе буду чувствовать себя дешевкой.

– Ладно. Но это вы должны взять. – Он достал из кармана монетку и, вложив ей на ладонь, сжал пальцы. – Для Даниэлы. Простите, но пенни у меня не нашлось.

– Я жду от вас великих свершений, Полина.

И с этими словами он вернулся в свой блестящий аристократический мир. Полина разжала пальцы и уставилась на золотой соверен у себя на ладони.

«Ох уж эти мне герцоги с их проблемами!..»

Грифф, наблюдая за матерью, которая медленно обходила комнату, разглядывая стены, раскрашенные невообразимыми радугами и гарцующими арабскими скакунами.

– Я хотел тебе рассказать, просто не знал как. Она умерла так быстро, а потом…

Голос его сорвался, и герцогиня молча подняла руку, давая понять, что дальнейшие слова бессмысленны. Ей ли было не знать, что такое страдать тихо, не теряя самообладания, что такое держаться стойко, как подобает герцогине, в любых испытаниях. Он знал, как она воспримет новость о смерти внучки, и потому не хотел ей говорить. Но его мать настоящая герцогиня, и если бы он действительно знал ее, то знал бы и другое: она никогда ничем не выдала бы своих страданий.

Получается, что он совсем не знал свою мать.

Она повернулась к нему, и в глазах ее стояли слезы.

– О, Гриффин, я так переживала за тебя. Я знала, что ты страдаешь, и понимала: причина должна быть серьезной, поскольку выглядел ты ужасно.

Гриффин беспомощно развел руками:

– Прими мои извинения.

Герцогиня вздохнула:

– Я так надеялась, что мне не придется… Никуда не уходи.

Она вышла из комнаты, а когда вернулась – буквально через минуту, – из-под мышки у нее торчало самое уродливое изделие, которое только можно связать на спицах.

В недоумении Гриффин поднял глаза на мать.

– Вязанье? Или любовь, которую оно олицетворяет? Я бы предпочла не говорить о вязанье. А что до любви… Так она никогда никуда не исчезала. Даже когда мы о ней не говорили.

Грифф поднялся с табурета и поцеловал мать в щеку.