Пленник ее сердца

Задумчиво покусав губу, Полина покачала головой и сообщила:

– Не знаю, испытывала ли я когда-нибудь этот самый трепет, ваша светлость. Возможно, такие ощущения свойственны только дамам высшего света – я же не обладаю необходимой для этого утонченностью.

Он неожиданно положил ладонь ей на затылок, пропустил между пальцами шелковистые пряди и привлек к себе для поцелуя, желая показать, что ее слова – полная чушь.

Так вот что такое «трепет»! И вот что такое в его представлении поцелуй: это не просто прикосновение губ, жаркие, страстные объятия, цель которых напомнить, что она всецело в его власти, отбить всякое желание сопротивляться.

Он целовал ее методично и при этом упоенно, словно исполнял приговор, который сам же вынес, который она заслужила. Двадцать хлестких ударов языком… Откуда ему знать, что это наказание для нее сродни блаженству, как раз то, что ей нужно, чего требует каждая ее косточка, каждая мышца, каждый нерв!..

«Да. Спасибо тебе! Можно еще?»

Те несколько мгновений после того, как она его поцеловала, стали самыми жуткими, самыми унизительными мгновениями в ее жизни.

Он повел себя так, словно она совершила что-то ужасное, что-то непростительно глупое. Зачем она это сделала, Полина и сама не знала: скорее из благодарности за то, что он открыл для нее, простой служанки, эту огромную бесценную библиотеку, и за то, что, когда она поведала о своей тайной мечте, выслушал без насмешки и даже дал дельный совет.

Он не мог знать, как много это для нее значит.

А потом этот дерзкий маневр…

Когда она оказалась к нему так близко, блеск в его глазах навел ее на очень странную мысль.

Едва ли эта ночь была первой, когда он бродил без сна по темным коридорам в полном одиночестве. И то, что она своим появлением нарушила его одиночество, расстроило его совсем не так, как он пытался показать, а может, и не расстроило вовсе – обрадовало.

И главное – поцелуй: это как раз то, что ему сейчас нужно. Она понимала: он тоже хотел, чтобы его спасли, вот только от чего – не знала.

Разумеется, он скорее согласился бы спать на гвоздях, чем признался в этом.

Могла бы догадаться, какой будет его реакция, прежде чем лезть к нему с поцелуями. Все мужчины – гордецы, а уж герцоги – втройне. И меньше всего на свете им нравится признаваться в собственных слабостях.

И потому он обернул ее оружие против нее самой – ответил поцелуем на поцелуй, – только его поцелуй не имел ничего общего с ее. Он целовал ее со знанием дела, методично, подчиняя какой-то свой цели.