Пленник моих желаний

Она пыталась не отставать, поскольку Дрю схватил ее за руку и потащил за собой, но вскоре заметил, что она еле передвигает ноги, и вместо того, чтобы сдаться и смириться с тем, что они все равно промокнут насквозь, не успев добежать до кареты, к удивлению девушки, подхватил ее на руки. И даже теперь, с ней на руках, смог бежать куда быстрее, чем раньше.

И все же они вымокли с ног до головы. И только очутившись в экипаже, смогли посмеяться над своим достойным сожаления видом.

— Весьма благородный поступок, но толку от него мало, — поддела она.

Дрю, пытавшийся снять сюртук, помедлил, чтобы отвести с ее щеки мокрый локон. Только сейчас Габриела поняла, что ее прическа полностью развалилась и длинные пряди разметались по спине и груди. Поднеся руку к макушке, она с ужасом воскликнула:

— О нет! Похоже, я и шляпку потеряла! Что за незадача! Это была моя любимая!

— Оставайтесь на месте! — сказал Дрю и ринулся обратно. Она безуспешно пыталась удержать его. Однако он почти сразу же вернулся, уронил ей на колени потерявшую всякий вид шляпку и велел кучеру ехать на Беркли-сквер.

— Вот видите, на что я готов ради вас! — улыбнулся он.

— Спасибо, — пробормотала она, печально оглядывая погубленную шляпку. — Впрочем, перья можно еще просушить.

— Я бы на вашем месте просто купил новую. Габриела тихо засмеялась, подняла глаза и окаменела.

Он как раз успел сбросить сюртук, и белая батистовая сорочка прилипла к коже, облегая мускулистую грудь и плечи. Их взгляды встретились, и смех замер на губах Дрю.

"О Боже, она инстинктивно понимала, что его поцелуи будут безумно волнующими. Снова и снова его губы прижимались к ее губам, окутывая ее чувственной паутиной… Она не могла и не хотела думать. И тут его язык мягко раздвинул ее губы, и поцелуй стал более жгучим, более исступленным, бесконечно более соблазняющим. Теперь в нем было столько страсти, что она не ощутила ни малейшей тревоги…

— Дрю, я не думаю…

— И не думай, — перебил он.

Неужели? Она и не заметила! Но он снова завладел ее губами, и страсть мгновенно вернулась. Она обхватила его шею. Он положил ладонь ей на затылок, а другой растирал спину и подталкивал все ближе, пока ее груди не прижались к его груди. Она жалела об одном — что не может прильнуть к нему еще теснее.

Когда они наконец отодвинулись друг от друга, воздух между ними был горячее пустынного солнца.