Пленники Раздора

А там будет у них шестая часть оборота и… давай, Хранители, ноги! Волков не слыхать, до рассвета времени — чуть, а по следу не пустятся — больно надо! По всему выходило, что лучше уж счастья попытать, чем назавтра болтаться на веревке или орать под кнутом. Авось, удастся выпутаться, как оно не раз бывало…

Тамира снедало смутное беспокойство, которому он не мог отыскать причины. Глухое волнение рождалось в душе и отзывалось эхом в каждой жилке, в каждом ударе сердца… То ли это было недоброе предчувствие, то ли необъяснимая тоска.

Которую уже ночь ему снилась Айлиша. Он думал — позабыл и облик её, и голос, но нет… помнил. Всё помнил. А ведь она не являлась ему несколько лет. Теперь же приходила всякую ночь. И не живой приходила. Мёртвой. Верно. Он ведь колдун. Его время — ночь, его дело — смерть.

Стоило закрыть глаза, как она возникала перед ним — тоненькая, страшно скособоченная, с неровно наложенными стежками на холодном бледном лбу. Тянула вывернутую руку, другой пытаясь поправить сломанную, едва держащуюся челюсть, а потом пронзительно кричала:

И он распахивал глаза, содрогнувшись всем телом.

Вокруг неизменно были темнота и духота. С одной стороны прижималась сонная Лесана, с другой бок подпирал бортик саней.

К чему эти сны? Упокоил же. Всё честь по чести. И тут понял: година ведь у Айлиши была. Забыл…

Тогда, зачем она ему снится? Которую уж ночь покоя нет. Надо будет покормить в Старграде птиц.

Он сел рывком, сбрасывая овчинное одеяло.

Рядом глухо рычал зверь. Колдуну казалось, он целую вечность соображал, где находится.

На деле же прошел миг. Сани, укрытые пологом, спящая Лесана и волк, мерцающий в темноте глазами. Обережник нащупал в густом мехе железную пряжку ошейника, расстегнул. Россыпь зеленых искр пронеслась вдоль хребта Ходящего и Лют, приняв обличье человека, схватил Тамира за руку.

Ноздри оборотня трепетали.

— Кровью пахнет и… — Он принюхался: — Сон-травой!

— Ляг! — в голосе Лесаны не было даже отголоска сна. — Не высовывайся.

Пленник зажал нос и уткнулся лицом в войлок, лишь сказал гнусаво:

— Ты недолго там… а то… голову дурит…

Обережница стремительным движением накинула на него свой пояс, что-то пробормотала и захлестнула шлею о крюк, на который крепился кожаный полог.

Теперь пленнику не вырваться.

— Ты… быстрее… — прохрипел он.

Тамир вынырнул в студёную темноту, позвал негромко:

И в этот миг тишину зимнего леса разорвал долгий леденящий кровь вой.

— Лесана! — тихо крикнул Лют.