Пленники Раздора

И незряче смотрел в лес. Лишь губы беззвучно шевелились.

— Тамир? — тихо позвала девушка. — Тамир, ты что?

Волков окрест больше не было. Только туши двух зарубленных Храном зверей валялись чуть поодаль.

Когда он обернулся, Лесана перепугалась и сделала шаг назад. На неё безо всякого узнавания глядели чужие, незнакомые очи.

— Тамир? — зачем-то снова спросила девушка.

Он моргнул и ответил:

— Что-то мерещится мне… морок всякий. Тех я тишком упокоил, — наузник кивнул куда-то в сторону, где за голыми кустами в багровом месиве снега лежали изодранные тела троих беглецов.

Девушка смотрела на него испуганно и настороженно.

— Чего? — удивился он. — Чего глядишь так?

Она покачала головой и пошла к костру.

Вряд ли нынче кто-то попросит горячего. Люди испуганы внезапным и страшным завершением последней ночи странствования, а близость мёртвых волков не добавит им желания поесть. Значит, в путь тронутся натощак, чтобы быстрее оказаться под защитой Старградских стен.

Белая равнина тянулась пологими холмами вдаль, насколько хватало глаз.

Клесх и Озбра отвязали лыжи и воткнули их в снег. Вдалеке за спинами обережников ощетинилась макушками елей в низкое серое небо кромка леса.

— Думаешь, придут? — спросил Озбра, вытаптывая небольшой пятачок в сугробе, чтобы устроить кострище.

— Скоро узнаем, — ответил Клесх, оглядываясь.

За тощими ветками голого прутовья луга просматривались на много перестрелов. Но покамест никого живого там было не видать. Лишь подрагивали на ветру метелки засохшей прошлогодней травы.

Вороний ручей — узкий и стремительный — извивался в снегу черной лентой, убегал к Серой речке, которая, тянулась в версте к северу. И над всем этим висели низкие желтоватые облака.

— Хуже нет — ждать и догонять, — сказал Озбра.

Его спутник молчаливо согласился.

Однако ждать пришлось недолго. Оборота полтора всего. За это время успели развести костер и поставить на огонь похлёбку.

Двое мужчин, шедших на лыжах по занесенному снегом лугу, ещё издали показались Главе Цитадели смутно кого-то напоминающими… Будто уже видел их прежде.

Однако когда путники приблизились и стало возможным рассмотреть лица, ратоборец вполне ожидаемо увидел хмурых незнакомых ему мужиков. А потом разглядел в их глазах усталость. Глухую усталость, которую многие путают с равнодушием.

— Мира в пути, — по привычке сказал Клесх, когда чужины приблизились.