Пленники Раздора

Мужик, не ожидавший такого оборота и даже не заметивший в толчее, что кого-то задел, рухнул на колени, выронил мешок, который с визгом и хрюканьем покатился в сторону.

— Ты что?! — Лесана повисла на оборотне.

— Ничего, — удивился Лют. — Он меня толкнул.

— Это торг! — рассердилась обережница. — Тут все толкаются!

— Да? — искренне удивился Ходящий. — Я не знал, извини. Он толкнул очень сильно.

— Как меня, так и я, — пробурчал волколак, хотя в голосе слышалась растерянность.

Пока они переругивались старградцы с хохотом и криками пытались помочь беде пострадавшего — ловили брыкающийся мешок.

Девушка тем временем наклонилась к незадачливому прохожему:

— Прости моего брата, почтенный, — Лесана помогла мужику подняться и взялась отряхивать его. — Он слепой. Не понял, что стряслось. Решил — ты меня ударить хочешь.

— Тьфу, ж ты, пропасть! — ругался мужик. — Припадочный он у тебя какой-то! Меня самого толкнули!

И тут же заорал в сторону:

— Куда?! Ты куда попёр его?!

Люди смеялись, незадачливый прохиндей, пытавшийся в суматохе прибрать к рукам чужое добро, тут же юркнул в толпу, лотошники сыпали советами и подначками, поросёнок визжал, где-то испуганно мычала корова.

— Братец твой дурковатый так мне вдарил, что рука отнялась! — бушевал хозяин свинёнка. — Совсем очумели!

— Да будет тебе орать-то, — тут же выступил из-за спины спутницы Лют. — Я ж не орал, когда ты меня — калеку — на сестру швырнул.

— Ты у нас безглазый, да? — набычился мужик.

Лесана развела руки, пытаясь угомонить спорщиков и даже открыла рот, чтобы что-то сказать, но в этот самый миг Лют решил не дожидаться, когда его станут лишать языка, и сунул в лицо противнику кулаком. По счастью, мужик успел отпрянуть, а девушка опять повиснуть на волколаке. Он всё пытался её стряхнуть, но обережница стиснула ходящие ходуном плечи и зашипела спутнику на ухо:

— Прямо здесь упокою, зверина бестолковая!

В это время хозяину поросёнка принесли оглушительно визжащий мешок.

— Вот семейка! Что братец, что сестрица — одного колодезя водица, да ещё…

— А ну, хватит, — сказала Лесана. Да так сказала, что мужик осёкся на полуслове. — Разорался. Вот, держи.

Она вложила в широкую ладонь медную монетку.

— За понесённое. И вопить нечего. Чай не баба. Идём.

Последнее было обращено уже Люту.