Пленники Раздора

Один из котов предостерегающе зашипел и пригнулся к земле, делая ещё один осторожный шаг назад. Второй последовал его примеру — отступил. В звериных глазах горела глухая ненависть, смешанная со страхом. А ещё через миг оба хищника развернулись и бесшумно ускользнули в чащу.

Только теперь Лесана перевела дух и повернулась к Люту, который тихо рычал поодаль:

— Хоть шаг в сторону сделаешь — упокою, — сказала она. — Терпи. Ты сытый.

Обережница спустилась к Белаве, разорвала рубаху и осмотрела оставленные когтистой лапой раны.

Пальцы Осенённой охватило голубое сияние, и она провела ими по растерзанной плоти, щедро отдавая Дар. А когда убрала руку — кровавые борозды на нежном теле затянулись тонкой розоватой кожицей.

Лесана благоразумно срезала окровавленную ткань, отшвырнула её подальше, а на девушку набросила свою свитку. Укутала поплотнее и лишь после этого сняла ошейник с Люта:

С земли он поднялся уже человеком. Ругающимся сквозь зубы, шипящим от боли и заливающимся слезами.

— Поднимай, — приказала обережница.

Но Лют вместо этого снял с себя плащ и набросил ей на плечи.

— Вот дура же, Хранители прости! — сказал он с чувством. — Вот какая же, Встрешник тебя разбери, дура! А если бы у них тут засидка была? А если бы завели далеко? А если бы я с ними заодно оказался?

— Вот есть же бедовые девки!

Лесана высвободилась.

Он послушался, подхватил Белаву на руки и снова с сожалением вздохнул:

Лесана куталась в плащ, думая о том, как сейчас они вернутся к обозу и как на неё будут смотреть сопутчики, не знавшие, что с ними рядом едет Осенённая.

— Веди, — ворчливо сказал Лют. — Я ж не вижу ничего.

— Зато нюхаешь за десятерых, — усмехнулась обережница, но всё-таки взяла его за плечо и подтолкнула вперёд.

Когда достигли обоза, люди там уже понемногу успокоились. Все, кроме Стогнева. Тот мял на груди рубаху и словно никак не мог сделать вдох.

Кресень с разодранной ногой, которую мало-мальски спас новый крепкий сапог, сидел на краю телеги и поливал рану отваром из фляги. Верно. Кошачьи когти ядовитые — не промоешь травами, уже к вечеру мясо вспухнет, загноится, а там и до горячки недолго.

Тамир уже очертил обережный круг вокруг всего поезда, упокоил двоих ещё дышащих рысей и теперь рылся в мешке с настойками, силясь найти хоть что-то для Стогнева.