Пленница Лютого (СИ)

Сломанной игрушкой, которую больше никто не сможет починить. Мой сталкер защищал меня от самого главного потрясения.

Ведь я бы согласилась.

На свидание с Лёшей – я бы ответила согласием. Не сразу, но постепенно. Когда бы всё улеглось, начала дышать свободно, я бы не стала его отталкивать. Поддалась на милые улыбки, наглые взгляды, на то, как настойчиво он умеет действовать. И эта притворная забота, эти попытки помочь…

Это всё подкупало, заставляло чувствовать себя лучше. И я смелой могла с ним быть, уверенной во всём.

Никогда не окажется Лютым.

– Об этом я и говорил, Кристина.

– К черту! Пошел к черту! – срываюсь, плачу, потому что… Злюсь на саму себя, за всё. За каждую ошибку, которую даже не успела сделать. – Ты просто невозможен. Как я должна реагировать? Пожать плечами и принять, что ты меня обманывал? Л… Лютый, я не могу… Я… Мне выпить надо.

Принимаю решение, направляясь к выходу. Лечу, наплевав на то, как тянет мышцы на бёдрах.

Не могу сопоставить двух людей в одну личность. Есть Лёша. Наглый, с повадками мажора, беззаботный. А есть Лютый. Тоже наглый, беспринципный, жестокий. Две картинки существуют в разных плоскостях, их никак не соединить между собой.

Я дважды роняю бокал на ковёр, чертыхаюсь, щедро плещу себе виски. И залпом опрокидываю, морщась от крепости напитка. Кашляю, когда алкоголь попадет не в то горло.

С полным хаосом в голове.

– Прекращай, златовласка.

– Не забывайся, - пронзает знакомыми нотками, и я сильнее сжимаю стакан в руке. – Ты знаешь моё имя, но это ничего не меняет. Нихрена. Будешь нарываться, получишь ответ. Я могу тебя трахнуть, Кристин. Если так легче будет принять. Напомнить, чья ты девочка.

– Я… Я девочка Лютого, не твоя. Это… Это какой-то бред, понимаешь? – спрашиваю сорвано, опускаюсь на пол рядом с диваном. Тем самым диваном, на котором мы… – Я просто не могу сейчас всё осознать.

– Ничего. Ты просто была, Кристина, и меня замкнуло.

Лютый опускается рядом со мной, тянется за моим бокалом. Я радуюсь, что в комнате темно, только пробивается свет фонарей. Так проще, привычнее. Рядом сталкер, не Лёша.

Я молчу, иначе снова сорвусь в истерику. Пытаюсь переварить новость, но это так сложно. Комом в горле становится, только глотками виски пытаюсь продавить.