Пленница Лютого (СИ)

Голубой цвет, с едва заметным зеленым отливом. Ледяные, холодные. И жестокие.

Лютый рассматривает меня, а я пытаюсь вспомнить.

Знаю его или нет? Знакомый или знаменитость, которого я могу узнать?

Сталкер скрывает свое имя и лицо. И я хочу, чтобы так продолжалось. Тогда он меня отпустит, наверняка. Лютый угрожал, что если я узнаю – тогда никуда не денусь.

А шанса всё равно нет.

– Ты слишком много на себя берешь, моя девочка. Не путай мое отношение со вседозволенностью. Ты нарываешься. Если так хочется открывать рот, то я найду ему другое назначение.

Более приятное.

Лютый даже не угрожает, а… Обещает. Напоминает, что будет дальше. В груди взрывается горячий шар, жжет под кожей. От мысли, что между нами действительно что-то произойдет. Остается только ждать.

Отсчитывать секунды до взрыва бомбы.

Сглатываю, когда мужчина касается моих губ. Обводит по контору, едва надавливает. Царапает нежную кожу, вызывая трепыхания. Сталкер усмехается, взглядом изучает.

А у меня дрожь по позвонку сползает.

– Так что, Кристина? Я не трахнул тебя в номере, но можем исправить это сейчас.

Выдыхаю безразлично, потому что больше не вывожу. Сегодня не день, а полный кошмар. Новость о беременности, пусть и не существующей. Лютый. Встречи со старыми знакомыми…

От меня совсем ничего не осталось.

– Думаешь, что я этого не сделаю? – мужчина поглаживает мой подбородок, жжет своим взглядом. – Не сомневайся во мне, златовласка.

– Думаю, что мне плевать. Я так больше не могу. Я… Не могу больше, - ловлю его запястье, убирая руку от лица.

– Я не знаю, чего ты от меня хочешь, но… Всё! Кристина закончилась, и послушность, и страх, и… Знаешь, мне кажется, когда смертнику говорят о приговоре, он перестает бояться всего остального.

– Ты никуда не уйдешь, правда? Не важно, знаю я твое имя или нет, видела ли лицо… Это просто твоя игра, способ ещё помучить. А по факту всегда ты будешь рядом, преследовать и похищать. Так в чем смысл? Смысл подстраиваться под тебя, если я ничего не выиграю?

В моему голосе сквозит сплошная обреченность, но я не могу по-другому.

Разом накрывает. Какой-то лавиной горечи и усталости, когда уже ничего не волнует. Ничего не хочется.

Разве что забиться под одеяло и не вылезать несколько лет. Может, включит сериал и объедаться мороженным. Или провалиться в долгую спячку. Только такое ощущение, что меня уже ничего не спасет.

А Лютый только пепел зря пинает.

Молчит, ничего не отвечает на мое признание. Заводит машину, сжимает руль.