Пленница судьбы

Вряд ли Мари сумела бы совершить то, чего, несмотря на всю свою решимость, смертельно боялась, совершить так, чтобы понравиться мужчине и заставить его заплатить. Она ничего не знала ни о навязчивости, ни о жестоком торге, ни о конкуренции. Единственное, что запомнила Мари: в публичном доме заработать нельзя, там все забирает хозяйка. Так говорила Шанталь.

Почти совсем стемнело, а Мари все шла и шла — померкший взгляд, скованные движения… Она обгоняла мужчин, которые на нее не смотрели, или они обгоняли ее.

Наконец, собрав всю свою волю, она решилась и, нагнав прилично одетого господина, прошептала:

Но тот не оглянулся, и тогда Мари схватила его под локоть, а потом развернулась и встала перед ним как стена.

— Что тебе нужно? — грубо произнес мужчина, тогда как девушка вздрагивала и трепетала под его пристальным, суровым, отчужденным взглядом.

— Не пойдете ли со мной? Я бы могла… — И она улыбнулась с жалкой претензией на кокетство, глубоко чуждое ее прямой и искренней натуре.

Как ни странно, именно эта улыбка больше всего разозлила мужчину.

— Иди прочь, тебе говорят!

Заметив на противоположном тротуаре фигуру жандарма, он крепко схватил Мари за руку и крикнул:

Жандарм пересек улицу и подошел к ним.

— Вот эта девка преследовала меня целый квартал, нашептывала непристойности!

Жандарм слегка поклонился.

— Я задержу ее, месье. — И он взял Мари за локоть.

— О нет! — в испуге прошептала она. — Я не преследовала этого господина и не говорила ему ничего такого…

А мужчина, раздраженно кивнув, быстро пошел дальше.

Мари привели в полицейское отделение второго бюро первого отдела префектуры, в те времена выполнявшего функцию полиции нравов.

— Еще одна! — заявил жандарм и грубо толкнул девушку на деревянный стул. — Приставала к прохожим на улице Пелетье.

Другой полицейский (в его взгляде не было и намека на сочувствие, но не было и презрения) спросил:

— Имя? Фамилия? Возраст? Место жительства?

Мари ответила, он записал.

— Я приехала сегодня.

— Значит, не зарегистрирована.

— Все ясно. — Он со вздохом отложил перо. — Пройдешь осмотр и зарегистрируешься. Но это потом. Ночь проведешь в участке, а завтра поедешь в префектуру, потом в Сен-Лазар, в изолятор. Все, можешь идти. Отведите ее… — Он махнул рукой.

— Мне… что-то будет? Меня накажут? — прошептала Мари. В ее глазах полыхал огонь возмущения и испуга.

— Но… что со мной сделают?

— Смотря в чем обвинят.