Пленница судьбы

— Все, что вас окружает: море, скалы, небо, — кажется простым и привычным, но разве это не прекрасно?

Мари замерла. Ни один из жителей острова никогда не произнес бы таких слов!

— Собственно, какое значение может иметь имя? — прошептала она.

— Большое. Иногда оно определяет судьбу.

— А как зовут вас? — спросила она, и молодой человек медленно произнес:

— Вы будете здесь жить?

Мари затаила дыхание. Ее лицо раскраснелось, и ветер трепал волосы.

— Это правда, что вы… из Парижа?

У нее на языке вертелась сотня вопросов, но она промолчала, понимая, что неприлично проявлять чрезмерное любопытство.

— Я… я чувствую себя неловко, потому что вы не поворачиваетесь ко мне и не смотрите на меня. Я… не привыкла так разговаривать.

— Что ж, вы правы, простите. Конечно, я должен был повернуться, — сказал он и действительно обратил к ней свое тонко очерченное лицо.

У него были голубовато-серые, осененные темными ресницами глаза, их взору была свойственна безжизненная печальная неподвижность.

Мари невольно отпрянула. Так вот откуда эта отрешенность, эта окаменелость черт! В какой-то миг она остро ощутила: какое счастье видеть отталкивающие и одновременно привлекающие своей мрачностью и суровостью скалы, яркое солнце и ослепительный блеск воды!

Он чутко уловил ее движение и мягко произнес:

— Не нужно пугаться. Я просто слеп, вот и все.

— Я не испугалась, — выдавила Мари, втайне испытывая облегчение оттого, что он не может видеть смешанного выражения жалости, удивления и, пожалуй, в самом деле страха, невольно появившегося на ее лице.

— Почему вы уехали из Парижа сюда, в нашу глушь, на край света? — прошептала она.

Он долго молчал, потом задумчиво промолвил:

— Конечно. Как можно отказаться от такого мира?

— Вы о нем ничего не знаете, — заметил Кристиан.

— Да, но я слышала, что он прекрасен и очень велик.

— Свой собственный мир мы всегда несем с собою, в себе, куда бы ни приехали, — промолвил молодой человек, пристально глядя странными незрячими глазами на что-то видимое лишь ему одному.

— Тогда какая разница, где жить?

— Все-таки я немного не такой, как остальные люди. Скажем, меня сильно раздражали звуки и запахи Парижа. Здесь — иное дело. Все, что я ощущаю и слышу, странным образом очищает и возвышает чувства. Эта мощная сила, сила океана, не имеет ничего общего с силой человеческой толпы, если не сказать — стада.

— Вы не любите людей? Не понимаете их? — спросила Мари.

— Понимаю.