Пленница в башне

Он отошел к кромке воды и, напевая, принялся мыть глиняные миски.

— О чем он поет, сеньор? — спросила она, поскольку ее знание испанского ограничивалось всего несколькими короткими фразами.

— О том, что море похоже на любовь: жестокое и такое же прекрасное, — учтиво ответил дон Рафаэль. — Галлито и Перико — братья, они хорошие простые парни, которые обслуживают замок.

— А вы не боитесь, сеньор, что однажды в Луенде может произойти нечто подобное тому, что случилось в Ордазе?

— У нас нет оснований опасаться волнений, мисс Кэррол.

Луенда отрезана от материка, наводненного революционно настроенными элементами; к тому же мы живем по феодальным обычаям, которые забавны, но вполне сообразуются с нашей жизнью. Очевидно, для острова, где с шестнадцатого века не знали других обычаев, кроме испанских, такой выбор — единственно правильный. Мы, как и вы, англичане, — прирожденные колонисты.

«На этом сходство между нами и заканчивается, — насмешливо подумала Ванесса, струйкой пропуская между пальцами мелкий песок и глядя вдаль на сверкающую опаловую полоску рифа.

 — Именно испанец, если верить слухам, поднял мятеж в Ордазе!» Вспомнив все, что недавно случилось, она снова ощутила, горечь, и ее будущее, мрачное в своей неопределенности, представилось ей в виде темной тучи, которая повисла над головой в ослепительном небе Луенды.

Подумав так, она поднялась на ноги. Рафаэль положил руку ей на плечо, и прикосновение его уверенных пальцев обожгло кожу даже сквозь ткань ее блузки.

— Прошлой ночью вы были перепуганы, рассержены, потрясены. Когда кровь вскипает от подобных чувств, боль ощущается меньше. И теперь, наверное, она пронзает вам сердце? Вы остались одна и не можете смириться с тем, что жестокая судьба бросила вас в руки надменного испанца с острова Луенда? — Темный стальной блеск его глаз невольно завораживал ее, она хотела, но не могла отвести взгляда. — Поверьте, мисс Кэррол, время притупит вашу боль. Вы должны быть благодарны судьбе за то, что она сохранила вам жизнь.

— Конечно, я благодарна вам за это, сеньор, но теперь, когда плантации больше нет, и умер дядя, я не представляю, что мне делать дальше. Я совершенно не приспособлена к какой-либо работе, и, даже если удастся выручить хоть небольшую сумму за сожженную плантацию, вряд ли ее хватит надолго…

— Вам не стоит так беспокоиться о деньгах, — отрезал стоявший рядом с ней мужчина. — Я прекрасно понимаю, что сейчас у вас нет никаких планов.