Пленница в башне

 — Но я не думаю, что способна справиться с ролью надзирательницы.

Его ноздри сделались тонкими как лезвия, а мускулы у рта напряглись.

— Вам не откажешь в храбрости, но она порою раздражает, — сухо заметил он. — То, что вы племянница Леннарда Кэррола, дает вам основания полагать, что я сдержусь, но обстоятельства уже доказали, что вы не являетесь неприкосновенной только потому, что вы — такая редкость, как Английская Мисс, жемчужина среди женщин.

— Вы грубиян! — задохнулась она. Никогда еще она не испытывала такого желания ударить человека по лицу.

Неприязнь к нему доходила в ней временами до ненависти; от черных бровей и до щегольских сапог он ассоциировался с докучливым предметом, от которого следовало побыстрее отделаться, чтобы не доставить ему удовольствия заметить, как брызнут слезы, подступившие к ее глазам.

Она отвернулась и, отойдя на несколько шагов, застыла, заметив, как по стволу дерева скользнуло длинное змеиное тело. Змея повела своей ужасной головой в нескольких дюймах от побледневшего лица Ванессы.

Из груди ее вырвался крик, но стальная рука вовремя схватила ее за талию, и Ванесса оказалась прижатой к твердой груди дона. Плетеный хлыст с убийственной точностью обрушился на змею, она упала на землю, и обутая в сапог нога раздавила ее мерзкую голову. Несколько секунд пестрое тело еще извивалось, но потом обмякло. Стиснувшая ребра Ванессы мускулистая рука ослабла, и она смогла наконец перевести дух.

— Она ядовитая? — выдохнула Ванесса.

— Довольно опасная. — Затем, прежде чем Ванесса успела воспротивиться, он слегка развернул ее и повел к тому месту, где были привязаны лошади. Подсадив ее в седло на гнедую лошадь, дон посмотрел ей прямо в глаза и улыбнулся своей ироничной усмешкой.

— Почти никому из нас не удается быть совершенно независимыми, мисс Кэррол. Вам только что потребовалась моя помощь, а я нуждаюсь в том, чтобы вы помогли мне с Барбарой.

Уверяю вас, я приглашаю вас не в качестве надзирательницы, а в качестве компаньона и друга.

Его улыбка вдруг смутила Ванессу. Черт его возьми! Только что он был совершенно отвратителен, а через минуту стал обезоруживающе обаятельным, чем полностью лишил ее возможности заранее приготовиться к отпору. Она стиснула поводья, будто пытаясь обрести точку опоры:

— Мне всегда казалось, что вы считаете меня немного легкомысленной.