Пленница Вепря

Я пытаюсь не разреветься. Еще чего не хватало! И уже порываюсь снять этот символ вечной любви. Но вместо того чтобы сдернуть кольцо с пальца и выкинуть, я инстинктивно глажу его.

«Зачем продавать, слюшай— восклицает здравый смысл с кавказким акцентом. — Продай, да! В Бостоне или в Нью-Йорке сдай в ломбард». Хорошая идея. Но от мысли, что мне придется расстаться пусть даже с вынужденным подарком Веприцкого, я чувствую боль, стягивающую мое сердце железным жгутом.

«Какого фига ты наделал, Родя? — стараюсь подавить вздох, но что-то не могу справиться с нахлынувшей тоской.

Нужно взять себя в руки и перестать думать об этом придурке. — Как баба, честное слово, всем сплетням и поклепам верит. Ничего не пропустит. Хотя… может, это я такая счастливая?»

Я рассеянно осматриваю зал ожиданий и сразу сворачиваю в кафе. Заказываю кофе, круассан с творожным сыром и, усевшись около панорамного окна, утыкаюсь взглядом в роскошные белые лайнеры, рядком стоящие на площадке.

«Первым делом, первым делом самолеты, — нервно пою я, не открывая рта, — ну, а мальчики, а мальчики — потом».

Делаю глоток из чашки и откусываю кусочек сдобы. Морщусь и, чтобы не заорать, отодвигаю в сторону несъедобную трапезу. Осторожно оглядываюсь по сторонам. За столиками сидят люди. Пьют такое же пойло из белых чашек и закусывают точно такими же несвежими круассанами. Или это только мне кофе показался отвратительным, а творожный сыр напомнил замазку для окон? Никто не скандалит и не ругается. Может, причина во мне?

В сумке снова пиликает сотовый.

Я не глядя выключаю его — сейчас не время для разговоров, и все равно скоро взлетать.

«Только бы не расплакаться», — снова вздыхаю, жалея себя, и сквозь слезы наблюдаю, как один за другим взмывают в небо самолеты. На улице быстро темнеет, да и легкий дождь оставляет на стекле мелкие косые капли.

«Не реви», — приказываю себе и стараюсь отвлечься от мыслей о Родионе Веприцком. И чувствуя, как меня накрывает с головой, тянусь дрожащими пальцами к чашке и начинаю отхлебывать холодную жижу мелкими неторопливыми глотками.

«Забудь о нем, забудь, — рычит кофейная машина за моей спиной. — Он не любит тебя», — вторят ей двигатели самолета.

— Наверное, вы правы, — кисло усмехаюсь я в ответ.

А как только объявляют посадку, одной из первых иду в самолет по гофрированному переходному рукаву.

Положив затылок на высокое изголовье, укутываюсь в выданный стюардессой плед и закрываю глаза. «Ну, вот и все.