Пленница Вепря

— И платье с разрезом, — подначиваю.

— Сиди в машине, Майя, — строго велит Родион. — Я уже иду за вами…

— Хорошо, Родичка, — соглашаюсь и, ощутив толчок маленькой пяточки, кладу ладонь на живот. — А вот и папа, Богдан, — шепчу еще не родившемуся сыну и довольно смотрю на выскочившего на крыльцо Веприцкого.

«Три года прошло, — проносится шальная мысль. — Три года, почти день в день!»

Я вспоминаю, что вот так же вечером приехала в клуб и потребовала встречи с самим Вепрем. Мне сначала отказали, а потом, когда я, расстроенная, уже побрела по дорожке прочь от «Пантеры», меня окликнули, проводили к шефу.

Даже сейчас, спустя столько времени, я чувствую то свое состояние, когда трясутся поджилки и язык заплетается от страха.

— Прошу, мадам, — муж открывает дверцу машины — его подарок на рождение дочери. Протягивает мне здоровую лапищу и, помогая выбраться, беззастенчиво лапает.

— Кругом камеры, Родичка, — шепчу я, слабо отбиваясь.

— Моя жена, мои камеры, — довольно тянет Веприцкий. — Что тебя смущает, чижик?

— Ничего, — лепечу, оказываясь в объятиях Родиона, и напоминаю невзначай: — Нас же люди ждут…

— Это вас все ждут, мадам, — фыркает муж.

 — Тридцать человек ждут одну примадонну.

— Ой, как неудобно, — вздыхаю натужно. — Начинали бы без меня…

— Вот еще глупости, — отмахивается Родион. — Ну какой без тебя праздник?! — Открывает дверь служебного входа. Вот так же сюда я ломилась три года назад. Шла и чувствовала, как становятся ватными ноги. Задумавшись, я спотыкаюсь и тут же оказываюсь в сильных руках мужа.

 — Нужно выкинуть все твои каблуки, — бурчит он недовольно. — Богдану, небось, страшно, когда ты их надеваешь…

Крепко обнимая, Родион ведет меня к ВИП-зоне клуба. «Пантера» сегодня закрыта для посторонних. Здесь собрались только свои: Алиса с Павликом, Марина с Мишей, Приор с женой, Юра Феднищев с Катериной… И, конечно, жених и невеста — наш Люк и Тамара, его избранница.

Петька — моя профессиональная гордость. Из лежащей неподвижно колоды Бессонов постепенно превратился в здорового мужика.

Он, конечно, еще ходит с палочкой. Но ходит, мать вашу! Ходит! Хотя врачи не давали ему ни шанса.

— Моя фея пришла! — горланит Люк с другого конца зала. — Можем начинать. Кричите «горько», друзья!

— А знаешь какой завтра день? — шепчу на ухо Родиону.

Он сразу понимает, о чем речь и, сграбастав меня в охапку, пыхтит довольно:

— Предлагаю это отметить, чижик, — жарко шепчет мне в ухо. — Сразу после танца уходим.