Пленница Вепря

 — Ты специально задаешь идиотские вопросы?

— Прости, не знала, — соплю я и решаю больше не разговаривать с будущим мужем. Любое мое слово он использует против меня!

— Саше четырнадцать лет. Он уже три года как живет в Лондоне и учится там в одном из лицеев. Мы с ним, наверное, съездим в Шотландию, а ты займись чем хочешь, — отмахивается он от меня, как от надоевшей мухи.

— Хорошо, — киваю я.

«Вот бы улететь в Бостон, к Мелиссе! — проскальзывает в голове шальная мысль. — Оставить Вепря ни с чем. Да еще и женатым! О-хо-хо-шечки! Мать твою за ногу!»

— Думаю, суббота — самый подходящий день для регистрации, — лениво замечает Веприцкий.

 — Завтра дам залог за участок, — рассуждает он вслух. — В субботу с утра распишемся, оформим сделку, а в воскресенье днем улетим в Лондониум, а в следующие выходные вернемся. Тебя нужно приодеть, — бурчит он. — Завтра поедем по магазинам. Купим свадебное платье и кольца. Самые простые…

— Тогда тебя все засмеют, — хмыкаю я. — Подумают, что дела твои плохи…

— Хорошо, — серьезно кивает он.

 — Я куплю тебе дорогое кольцо. Но в контракте пропишем, что все украшения ты оставишь мне сразу после развода.

— Мне не нужны от тебя украшения, — отмахиваюсь я. — Носи на здоровье. А у меня есть свои. Надевать одолженное не в моих правилах. Люди дарят что-то в знак великой любви, как признание чувств. А так… это просто булыжники.

— Тебе виднее, — пожимает плечами Вепрь, и я замечаю, что ему стоит большого труда не поддаться на провокацию. — Да, — снова морщится он.

 — Постарайся держать себя в руках. Не перечь мне и обращайся уважительно. Все-таки я твой любимый муж…

— Непременно, — хмыкаю я и тут же натыкаюсь на злой предостерегающий взгляд. — А как насчет интима? Каждый из нас предоставлен самому себе? Ты ходишь по бабам, и я могу завести мужика?

— Нет, — рычит Веприцкий. — Ты хранишь верность, моя дорогая! У нас идеальный брак, не забыла? Два года можно и потерпеть. Особенно когда грозит реальный тюремный срок.

— Хорошо, — киваю я. — Я не против.

Но за это ты мне увеличишь пособие. Целибат должен оплачиваться по отдельному тарифу. Не находишь?

— Ну тогда и ты мне должна заплатить….

— Шарахайся с кем хочешь, — легко отмахиваюсь я. — Мне все равно. Ты сам заинтересован, чтобы никто ничего не узнал.

Я тяжело поднимаюсь с дивана и бреду к двери.

— Я не отпускал тебя, — недовольно сопит он вслед.

— Что-то еще? — я останавливаюсь посреди комнаты.

— Да, — кивает он. — Никто не должен знать о нашем договоре.