Пленница Вепря

А вообще, Родион Александрович, мне положена какая-нибудь отдельная комната.

— Зачем? — рыкаю я и сам не понимаю, почему начинаю сердиться.

— Личное пространство. Может, я захочу рисовать или музицировать. Или начну ваять скульптуры. Делать-то в вашем замке все равно нечего…

— Мы вроде сегодня утром были на «ты». С чего такая перемена? — ворчу я, понимая, что Майя права, но из чистого упрямства не желаю ей уступать.

— Роди тебе не нравится, — улыбается она. — Вот и приходится звать полным именем и на «вы». Как-то же нужно к тебе обращаться, — смеется она, и мне кажется, что со стороны мы вполне можем сойти за счастливых новобрачных.

Если за нами следят люди Феднищева или знакомые Канской, то могут принять за влюбленных. Для пущей достоверности я притягиваю Майю к себе и нежно целую в щеку. Поправляю разметавшиеся волосы.

— Давай подойдем к реке, — шепчу, наклоняясь к жене, и тут же замечаю, что вместо шикарных сережек Майя надела бриллиантовые гвоздики.

— А где те новогодние гирлянды, что ты надевала с утра? — весело подначиваю я, легонько проводя пальцем по ушку.

— Вернула на елку, — парирует Майя.

«Вот же стерва, — мысленно вздыхаю я. — За словом в карман не полезет. Но главное, зная, так, сказать клиента, мне точно не придется скучать. Что еще стукнет в голову этой авантюристке?» — только успеваю подумать я, любуясь красавицей женой. Я обнимаю Майю одной рукой, и мы вместе, облокотившись на парапет, смотрим вниз на серую мутную воду.

— Тебе не холодно? — заботливо интересуюсь я, поправляя легкий пуховичок на груди у жены.

И сам ежусь в тонкой стеганой куртке. — Поедем домой, дорогая, — шепчу я. — Растопим камин, посидим у огня…

— Конечно, — кивает она. Ветер треплет волосы. И Майя, высвободившись из моих объятий, накидывает на голову капюшон. В красном пуховике и с веником в руках, она похожа на школьницу.

— Пойдем, — я снова пытаюсь обнять ее и увести в майбах. Но, прежде чем мне это удается, Майя коротким броском кидает букет в реку. Вода цвета асфальта тотчас же уносит дизайнерскую композицию из роз и метелок.

Совершенно не ожидая такой выходки, я слежу как зачарованный, за букетом скользящим по волнам. Он отплывает на несколько метров, а потом пропадает из виду.

— Можем идти? — как ни в чем не бывало осведомляется моя женушка.

— Что это было? — рычу я негромко и призываю на помощь всю свою выдержку, чтобы не схватить нахалку за шиворот и не отволочь в машину. Нельзя, нельзя. Это же теперь моя любимая жена.