Пленница Вепря

Довольно наблюдает, как я дергаюсь в его стальных руках, и замечает тихо: — Перестань рыпаться, Майя.

Я отворачиваюсь к окну и чувствую, как захват немного ослабевает. Наверняка завтра останутся на шее синяки, но это меньшее, о чем сейчас следовало бы подумать.

— Теперь ты двадцать четыре часа будешь находиться под наблюдением, — криво усмехается Веприцкий, и я в который раз поражаюсь изощренному уму этого человека и его выдержке.

— Это еще зачем? — я стараюсь подавить ярость и гнев. — За каким… собственно?

— На тебя покушались, милая.

Или это ты хотела от меня избавиться. Я пока не знаю, — заявляет он, и я, мельком глянув на суровое лицо, внезапно замечаю, как ходят желваки.

«Значит, ты не такой уж спокойный, Родиоша, — мысленно хмыкаю я и удивляюсь собственной выдержке. — Ни слез, ни истерик. Тебя чуть не убили, Майя! Пореви хоть для приличия, что ли, — усмехаюсь я и одергиваю саму себя. — Сейчас не время для слез. Где бы ты теперь была, если бы не поддалась секундному порыву.

Твои ошметки соскребали бы с асфальта, а потом бы генетики разбирались, какие именно останки положить в твой деревянный ящик, а какие в Родиошин. Кому я могла помешать?» — я пытаюсь прикинуть масштаб чуть было не разыгравшейся трагедии. И внезапно осознав совершенно банальную вещь, начинаю смеяться.

— Что тебя так развеселило, милая? — смотрит на меня как на сумасшедшую Вепрь. — Поделись с нами. Мы тоже посмеемся…

— Я подумала, — заливаюсь я нервным смехом. — Если бы я не выкинула букет, то была бы отличная эпитафия.

«Они жили счастливо и умерли в один день».

— Очень смешно, — криво усмехается Веприцкий. — Ты прям Петросян в юбке. Только скажи, в каком месте смеяться, и я тоже повеселюсь, — бурчит он, еле сдерживаясь от ярости. — Отнесу твой смех на нервяки. Истерика, твою мать, — хмыкает он.

— Обычный черный юмор, — пожимаю плечом я. — Ты просто не врубаешься, — добавляю громко. — Не каждому дано…

— Ну конечно, — сипло бросает он и сжимает мне руку. Не больно, но неприятно.

Кажется, этот человек прекрасно осознает свою физическую силу и может точно рассчитать захват или удар.

— Не рыпайся, — предупреждает сквозь зубы. — И если знала о взрывчатке, молись.

— А если понятия не имела, могу болтать? — негодующе фыркаю я и тотчас же ощущаю, как мои губы сминаются под натиском мужа. А его пальцы деловито расстегивают пуговицы на платье. Я пытаюсь вырваться, но сильные руки Вепря пригвождают меня к кожаному сиденью.