Пленницы судьбы

Однако пружины заговора, который плела Екатерина и братья Орловы, были неведомы юной княгине Дашковой.

«Они были первые из тех верных сынов Российских, которые сию империю от странного и несносного ига и православную церковь от разорения... возведением нас на всероссийский престол освободили» — так высокопарно сказано в указе Екатерины II о присвоении пяти братьям Орловым — вчерашним незнатным новгородским дворянам — графского титула за участие в дворцовом перевороте 28 июня 1762 года. Братьев Орловых — Ивана, Григория, Алексея, Федора и Владимира — еще задолго до переворота все знали: они, как никто другой, славились в столице своим буйством и скандальными похождениями по притонам и кабаках.

Как на подбор могучие, красивые, они были в центре всеобщего внимания. Особенно прославились Григорий, ставший фаворитом императрицы Екатерины Алексеевны, и Алексей, по прозвищу Алехан, щеку которого «украшал» глубокий шрам — след от какой-то кровавой драки.

Орловы были гвардейцами, а в XVIII веке гвардия сыграла особую роль в истории России и династии.

Гвардия — это не только усатые красавцы в великолепных мундирах, не только мужественные воины — стойкость, самоотверженность русской гвардии общепризнана. Гвардия — это еще и особая привилегированная воинская часть со своими традициями, психологией. Они имели весьма преувеличенное представление о своей роли в жизни дворца, России. Лестью, посулами, деньгами не раз удавалось направить гвардейцев на антигосударственные преступления — перевороты, убийства. Кроме всего прочего, гвардия была капризна и своевольна — на ее пути не становись! Воля ее закон! Так и получилось, что со вступлением на престол Петра III гвардия невзлюбила императора, а он мало считался с ней, как вообще с мнением тогдашнего общества, за что и пострадал. Тесно связанная через Григория Орлова с гвардией, наученная недавним опытом провалившегося заговора с участием Бестужева, императрица осторожничала. К этому времени она была уже опытным, скрытным политиком, ибо играла в смертельно опасную игру, да и вообще никогда не была склонна раскрывать свою душу перед людьми.

А тут милое, умненькое создание, племянница канцлера Воронцова, набравшего силу при Петре III, она же — родственница Никиты Панина — воспитателя сына Екатерины Павла Петровича. Панин спит и видит, как бы возвести на престол своего воспитанника в обход самой Екатерины. И наконец, нельзя забывать, что княгиня Дашкова — родная сестра Лизаветы Воронцовой, фаворитки императора.