Беспутный муж, уже утешившийся в объятиях иных дам, не возражал и сам хотел поскорее освободиться от Анны, но тут поперек дороги ему встала мать. Вдовствующая императрица Мария Федоровна считала, что Романовы живут у всех на виду и что они должны быть образцом благопристойности — посему никаких разводов в царской семье не будет! Прошло много лет. Возвращаясь после победы над Наполеоном в 1814 году из Парижа через Германию, Константин навестил супругу в Германии, просил ее вернуться в лоно семьи, но она вновь отказалась ехать с ним в Россию.
Историк, великий князь Николай Михайлович, писавшей об этом, деликатно замечает: «Но великая княгиня отказалась наотрез, указав мужу на некоторые обстоятельства, удерживающие ее за границей навсегда». Что это за обстоятельства — тайна, но, зная человеческую природу, нетрудно догадаться, что четырнадцать лет быть соломенной вдовой Анну Федоровну не устраивало... Словом, Константин уехал с облегчением... Анна Федоровна жила себе в удовольствие сначала в Париже, потом — в Берне, там она и скончалась в 1860 году, пережив всех своих родных и друзей.
..
Константин приехал в Варшаву, где ему было велено императором и братом Александром I служить — командовать польской армией, и вскоре выписал туда свою давнюю любовницу актрису Фредерикс, от которой у него был сын. Но тут, в 1815 году, «средь шумного бала, случайно» цесаревич увидел девушку, в которую он сразу и навсегда влюбился.
Это была двадцатилетняя графиня Жанетта Грудзинская, одна из трех дочерей графа Антона Грудзинского.
Она родилась в Познани в 1795 году, вместе с сестрами воспитывалась в Варшаве, во французском пансионе эмигрантки Воше. Главным воспитателем девочек был ученый аббат Малерб, давший ученицам «твердые религиозные убеждения». Потом Жанетта продолжила образование в Париже, в английском пансионе мисс Колине. Девушка была среднего роста, стройно сложена, с тонкими чертами лица, носик у нее был несколько вздернутый, «голубые глаза смотрели умно и ласково из-под длинных ресниц, а свежее лицо ее было окаймлено роскошными русыми локонами».
.. «Она не была красавица, — писал видевший ее князь П. Вяземский, — но была красивей всякой красавицы», ибо от нее веяло какой-то необыкновенной «нравственной свежестью и чистотой», и это завораживало каждого, кто видел ее. Она умела нравиться: «При замечательной простоте, изящество отражалось у нее во всем — и в движениях, и в походке, и в нарядах».
