С приходом к власти Николая I поляки рассчитывали на перемены, особенно когда новый император короновался в Варшаве короной польских королей. Но новый император, не в пример своему предшественнику Александру I, давшему поляком конституцию, никакой речи о переменах в Польше не заводил и смотрел на Польшу как на вотчину своего брата Константина. А тут в Европе вспыхнула революция. Она охватила страны, в которых был как раз установлен режим образца Венского конгресса. Искры этого огня и попали в Польшу...
Все происшедшее в 1830 году стало катастрофой для Константина.
Рушился созданный им с таким трудом мир... Когда польская делегация явилась к Константину, окруженному русскими войсками, для переговоров и предложила ему занять польский трон, он не скрывал своего возмущения неблагодарностью поляков, неслыханным оскорблением в его собственном доме: «Я все позабыл потому, что в сущности я лучший поляк, нежели вы все, господа; я женат на польке, нахожусь среди вас, я так давно говорю на вашем языке, что теперь затрудняюсь выражаться по-русски.
.. Если бы я захотел — вас в первую минуту всех бы уничтожили, я был единственным лицом в моем штабе, которое не хотело, чтобы по вас стреляли». Он был возмущен тем, что началось восстание в той части империи, где люди (благодаря ему!) жили благополучнее и спокойнее всех других народов Российской империи!
И все же он пытался мирно вернуть поток в старое русло, уговорить поляков одуматься, но потерял время. Император Николай I был им недоволен: «Если бы я там был в то время, то ручаюсь, что дела приняли бы другой оборот.
В таких обстоятельствах следует употреблять против черни картечь. Это — неприятная и печальная необходимость, но единственное средство, которое может отвратить большие впоследствии бедствия». Но дело в том, что для Константина это была не чернь, а поляки. Поэтому он медлил с репрессиями. Логика революции сурова, и насилие рождает насилие. Поначалу Константин сам возглавил карательную экспедицию против мятежников, среди которых были, между прочим, ближайшие родственники его Жанетты.
Ее же горе было еще горше — она, связав судьбу с Константином, не могла оставаться в Польше и уехала с мужем в Россию, в эмиграцию... Константин оказался плохим карателем — с трудом его рука поднималась бить поляков, отдавая распоряжения по подавлению мятежа, он вполголоса напевал «Jescze Polska nie zginiela». Забываясь, он восхищался действием противника — каждого улана в рядах польской армии Константин знал лично.
