Вот этой надо было родиться мальчиком, — писала 18 сентября 1790 года Мельхиору Гримму Екатерина II, — привитая ей оспа совсем ее изуродовала, все черты лица погрубели. Она сущий драгун, ничего не боится, все ее склонности и игры мужские, не знаю, что из нее выйдет. Любимая ее поза — упереться обоими кулаками в бока и так она расхаживает».
На этот раз императрица попала прямо в точку. Она не дожила до того момента, когда музыкальная и умная Мария стала звездой одного из самых блистательных интеллектуальных салонов в Европе.
Это был салон при герцогском дворе в Веймаре...
Удивительное это место в Германии. Крошечное Великое Саксен-Веймарское и Эйзенахское герцогство само по себе было незначительно в политическом и экономическом смысле, а сколько важных для мира, Германии событий, столько великих имен осталось в его истории! Все, может быть, началось с того дня в 1708 году, когда в местную капеллу на должность органиста был приглашен молодой Иоганн Себастьян Бах. А до него придворной капеллой руководил выдающийся композитор и органист Георг Телеман.
А потом в Веймаре появилась прелестная герцогиня Анна Амалия, рано овдовевшая и сделавшая свой крошечный провинциальный двор в городке на берегу озера Ильма средоточием высокой культуры. Потом ее дело продолжил сын Карл Август и особенно — его просвещеннейшая супруга Луиза — свекровь нашей Марии. «Веймар, — писал князь Мещерский в 1808 году, — назывался германскими Афинами. Философы, поэты, художники, литераторы толпились вокруг принцессы Амалии, женщины великого ума и возвышенного сердца.
Она была волшебницей, привлекавшей и вызывавшей гениев. То была германская Медичи, которая заимствовала у своих итальянских совместниц одни их добродетели». Это истинная правда! В Веймаре поселился основатель немецкого Просвещения Кристоф Виланд, а потом сюда пригласили историка Иоганна Гердера и — самое главное — великого Иоганна Вольфганга Гёте. Он прожил в Веймаре шестьдесят лет! Тут он получил полную свободу для творчества. Руководя Веймарским театром, он писал, что герцог «нисколько не связывал мне рук и предоставил мне полную свободу распоряжаться и действовать.
Я не обращал внимания на великолепные декорации и блестящие костюмы — я обращал внимание на хорошие пьесы... Хорошими пьесами я поднимал актеров. Ибо разучивание прекрасного и постоянное упражнение в прекрасном неизбежно поднимают человека». А еще через несколько лет Веймарский двор радостно встречал второго титана немецкого Просвещения — Фридриха Шиллера.
