Пленницы судьбы

А какой восторг охватывал присутствующих во дворце, когда местное купечество давало бал и в первой паре полонеза шли блистательная принцесса Ольденбургская и бородатый, в русском платье, купец — местный купеческий голова: «Если бы видели ее... Как она была хороша! Приветлива! Внимательна!.. Этот человек был в восторге от такой чести, которой его удостоили, и никак не мог осмелиться держать великую княгиню за руку, так что танец для них заключался в том, что они несколько раз прошли по зале один подле другого.

И все, что делает великая княгиня, она делает так, как будто больше всего удовольствия получала именно она... Ее обожают в этом крае». Это суждения современника.

Вскоре из Москвы к Тверскому двору стали приезжать гости. Сначала начали бывать у Георга его соплеменники — немецкие профессора Московского университета. Потом зачастил бывший сподвижник Павла I и будущий Герострат Москвы Федор Ростопчин. Это был интересный, оригинальный и совсем неглупый человек. Его шутки были известны всей России.

Вот одна из них. Как-то раз император Павел спросил Ростопчина, правда ли, что его предки из татарского ханского рода. «Да, Ваше Величество», — отвечал Ростопчин. «Так почему же ты не князь?» — вопрошал с издевкой Павел. «Видите ли, Ваше Величество, когда татарские мурзы переходили к русскому великому князю или царю, то он их летом награждал княжеским титулом, а зимой — шубой со своего плеча. Так вот, мои предки, к несчастью для меня, перешли под скипетр московского царя зимой и получили шубу, а не титул!» Ростопчин находился в добрых, дружеских отношениях с Екатериной Павловной: «Жаль умершего губернатора Ланскова, жаль, что говядина дорога, жаль, что идет снег, жаль, что я не буду свидетелем вашего душевного счастья, достойный награды (ваших) добродетелей» (из письма Ростопчина великой княгине от 30 мая 1811 года).

Еще одним гостем салона Екатерины Павловны был Юрий Александрович Нелединский-Мелецкий, прославившийся песнями, ставшими народными. Одну из семнадцати сочиненных им песен пели в Тверском дворце, а порой поют и сейчас:

Эти песни Нелединского-Мелецкого высоко ценили Карамзин, Жуковский, Пушкин.

Он был украшением каждой компании — остроумнейший собеседник, образованный, начитанный, легкий и веселый человек. Словом, постепенно в Тверском дворце сложился интеллектуальный кружок, этакие «тверские Афины». И душой кружка стала Екатерина Павловна... Особое место в нем занял Николай Михайлович Карамзин.