«Товарищи ненавидели его за мрачный и уединенный характер, и не было дня, чтобы они его не били. Но старшие любили его и ставили в образец другим...» — писал биограф Аракчеева Маевский. Начальство оценило усердие Аракчеева и вскоре произвело в капралы, затем в сержанты. Окончив курс, он получил чин поручика, потом попал в гатчинское войско цесаревича Павла Петровича. С этого началось, как он писал сам, «тридцатилетнее счастие». После воцарения Павла Аракчеев, как все гатчинцы, получил награду — две тысячи душ, был произведен в генерал-майоры, стал комендантом Санкт-Петербурга, генерал-квартирмейстером армии и командиром Преображенского полка.
И тут же проявил себя страшным жестоким солдафоном, что после либеральной эпохи Екатерины II особенно бросалось в глаза: «На просторе разъяренный бульдог, как бы сорвавшись с цепи, пустился рвать и терзать все ему подчиненное...» (Вигель. Записки). При Александре I карьера его стремительно развивалась: он стал военным министром, и, как писал современник, «на сем поприще он оказал необыкновенную и непомерную строгость, сделавшую его ужасом армии.
..». Всех, кто лично знал Аракчеева, поражала редкая даже для того времени жестокость и ограниченность. Секрет успехов Аракчеева был в особой преданности государю, который нуждался в нем, считал его единственным человеком, который действительно ему без лести предан (это девиз герба Аракчеева, переделанный людьми в иное: «Бес, лести предан) в мире измен и интриг, которые окружали Александра.
Да, он не был умен и красив, но он был верен и тверд в этой верности, любил государя больше, чем кто-либо. Он не воровал, говорил правд)', не умничал, никогда не учил Александра. Императору было важно видеть искреннюю любовь подданного, верного раба, который в письмах писал не «Ваше Величество», а «Батюшка».
Да, его ненавидели тысячи, зато любили цари — вначале Павел I, а потом Александр I.
И это решало все! В существовании, в успехе таких людей, как Аракчеев, есть своя тайна. Аракчеевы всегда нужны обществу. Это особая непрерывно возрождающаяся порода людей, работай они чиновниками, военными, учителями, профессорами, журналистами. Они — апологеты полицейского начала, единомыслия, слепого повиновения начальству, а порой и ксенофобии. Они составляют часть каждого поколения, и такие люди нужны власти.
