Пленницы судьбы

Возможно, что эти слова касались человека, о котором без ненависти не мог говорить Пушкин, но которого любила Идалия и к которому была неравнодушна сама Наталья Николаевна. Речь идет о Дантесе. Он был своим человеком в доме Идалии, она не скрывала восторженных и нежных чувств к красавцу кавалергарду. После злосчастной дуэли, когда Дантеса посадили под арест, Идалия посылала ему записочки, а он, на прощание, подарил ей свое кольцо. Когда же Дантеса выслали за границу, его новоиспеченная жена Екатерина, урожденная Гончарова, писала, что Полетика была «в отчаянии, что не простилась с тобой.

Она не могла утешиться и плакала, как безумная». Точно известно, что по Пушкину Идалия так не убивалась. Вот этого ей и не могут простить пушкинисты. Как пишет с осуждением С. Абрамович, «после гибели Пушкина Полетика, не таясь, выражала свои симпатии к убийце поэта». Как будто выражать симпатии к любимому человеку, раненному в честной дуэли, — преступление. Ведь он же не из-за угла убил Пушкина.

Третьим грехом Идалии Полетики считается ее причастность к пасквилю, посланному кем-то Пушкину 4 ноября 1836 года. Как известно, ему прислали «диплом» члена «Ордена рогоносцев», поздравляя с приобретенными рогами. Логика ряда пушкинистов такова: Идалия и барон Геккерн — приемный отец Дантеса — заманили Пушкину на тайное свидание в дом Полетики, и хотя Наталья вырвалась из рук соблазнителя, через день после этого свидания они организовали рассылку по городской почте позорного диплома по многим адресам, включая адрес на Мойке, 18.

Будем целомудренны, как император Николай I, и не станем утверждать, что диплом получен супругом Натальи Николаевны по праву. Хотя обращает на себя внимание то, что госпожа Пушкина страшно нервничала после этого случая и что старик Геккерн начал чем-то ее шантажировать. Чем же ее можно было шантажировать, если она была чиста, да еще о встрече с Дантесом в доме Полетики сразу же рассказала Вяземским и тем самым дезавуировала интригу? Можно ли было шантажировать, привести в замешательство только самим фактом случайной, известной всем встречи?

Суждение Бартенева об Идалии как авторе пасквиля так и не закрепилось в пушкинистике.

Долго считали, что писание этого пасквиля — дело рук князя И. С. Гагарина или князя П. В. Долгорукова — светских шалопаев, причем последний был всем известен еще и как скандалист и фальсификатор.