Но зато двое сыновей пошли другим путем: Петр был крупным инженером и руководил металлургическим заводом, а Николай стал певцом и с годами превратился в мировую знаменитость. Его выдающимся тенором восхищались Верди и Пуччини, он блистал на императорской сцене в то самое время, когда его сестра Верочка отбывала пожизненную каторгу в Шлиссельбургской крепости...
6 декабря 1876 года у Казанского собора состоялась первая революционная демонстрация. После выступления Плеханова участники ее под соловьиный посвист городовых с Невского разбегались в разные стороны.
Среди демонстрантов филеры III Отделения заметили двух девушек «в серых шапочках» — те мешали им захватить одного из смутьянов. Это были сестры Вера и Женя Фигнер. Так началась для Веры карьера революционерки.
К этому времени двадцатичетырехлетняя Вера уже повидала жизнь. Она закончила закрытый женский институт в Казани первой ученицей — «с золотым шифром», потом вернулась к матери в небольшое поместье и затосковала от зрелища унылой провинциальной жизни.
Вера была девушкой эффектной, красивой — не то что мымры русской революции вроде Стасовой, Землячки... К тому же она отличалась веселым нравом, была своевольна и капризна, а посему имела забавное прозвище «Верочка — Топни ножкой». Естественно, возле нее увивались женихи. В 1870 году она вышла замуж за почтенного судебного следователя Александра Филиппова, который был без ума от своей жены и согласился оставить службу и поехать с ней в Швейцарию, — Верочка была честолюбива и решила во что бы то ни стало выучиться на врача.
В России же это было невозможно: власти считали, что высшее образование — не для женщин. В Цюрихе Вера с трепетом переступила порог медицинского факультета университета и со страстью взялась за учение. У четы Филипповых появилось множество знакомых из числа русских эмигрантов — Цюрих был местом, куда приезжали из России учиться сотни русских девушек.
В уютных кафе Цюриха и на съемных квартирах (а русские студенты снимали там целый дом) горячо обсуждались самые разные проблемы, и Верочка, раньше далекая от политики, не знавшая — к удивлению новых приятелей — кто такой Лассаль, втянулась в эту жизнь, увлеклась феминизмом и социализмом и со свойственной ей безапелляционностью стала высказывать самые радикальные взгляды.
