Пока горел план, в различных местах начинали извергать огонь разные пиротехнические сооружения — «вулканы», «фонтаны», «каскады», «огненные колеса», создававшие феерическую картину «пиршества огня».
Искусные мастера фейерверка каждый раз стремились чем-то удивить зрителей. Бывало, что в начале фейерверка по протянутым и невидимым в темноте тросам к плану «подлетал» сияющий огнями двуглавый орел, державший «в ноге» пучок «молний», которыми он и поджигал план. В день тезоименитства Екатерины, как пишет Берхгольц, было придумано иное: фейерверк был «зажжен слетевшим из императорской залы ангелом с ракетой».
Наверняка в путь от окна залы к раме фейерверка отправлял сам государь — во время фейерверка царь был главным распорядителем и хлопотал больше всех. Ангел поджег план, и все смотрители увидели «девиз из белого и голубого огня, представлявший высокую колонну с императорской короною наверху и по сторонам ее две пирамиды, увитые лавровыми ветвями. В промежутках обеих пирамид горели буквы V. С. I. R., то есть Vivat Catharina Imperatrix Russorom, так намекавшие на будущее коронование императрицы в Москве».
Сожжение фейерверка завершалось мощным салютом, от которого нередко вылетали стекла соседних с дворцом домов. Ко дню рождения Анны в том же году, помимо застолья, танцев и фейерверка, приурочили спуск со стапелей нового корабля. И хотя стояла зима, любимое празднество не отменили: для спуска своих «деток» — так страстный корабел Петр называл свои корабли — вырубали во льду Невы гигантскую прорубь, куда и сходил под восторженные клики толпы и грохот пушек корабль.
..
В 1724 году Петр все-таки решился и выдал Анну за голштинского герцога. К этому шагу царя вынудили чрезвычайные обстоятельства. Осенью этого года ему стало известно, что супруга, наследница русского престола императрица Екатерина Алексеевна ему не верна — изменяет с обер-камергером Виллимом Монсом. Петр был вне себя от гнева, кроме того, он был обеспокоен не только этой изменой, обидной для него, любящего мужа, но и будущим династии, судьбой своего огромного наследства.
Он порвал составленное за несколько месяцев до этого завещание в пользу Екатерины, позвал к себе вице-канцлера Андрея Остермана, ведшего российско-голштинские переговоры, и приказал ему быстро их закончить к взаимному удовлетворению сторон. Дальше события стали разворачиваться стремительно: тянувшиеся несколько лет брачные переговоры закончились буквально в два дня, и 24 октября 1724 года Анну и герцога обручили.
