Екатерине в конечном счете был важен результат — смерть Петра, щекотливой для нее династической проблемы более не существовало. Поэтому она ничего не предприняла ни для предотвращения назревавшего в Ропше несчастья, ни для его расследования. Такова была логика политической борьбы. Нет человека — нет проблемы!
Как и в Ропшинском деле, неясна роль Екатерины в драматической истории гибели другого ее соперника — бывшего императора Ивана VI Антоновича, сидевшего в заточении с 1741 года и убитого в августе 1764 года при попытке подпоручика В.
Я. Мировича освободить его из крепости Шлиссельбург. Этой истории предшествовало несколько разоблаченных заговоров в среде дворянства в пользу Ивана Антоновича и поездка Екатерины II в Шлиссельбург. Там она виделась с таинственным узником, а после этого подписала новую инструкцию охране секретной тюрьмы, в которой и сидел бывший император. Согласно этой инструкции, страже предписывалось уничтожить секретного узника при первой же попытке его освобождения кем бы то ни было.
Примечательно, что ранее в инструкциях такой пункт отсутствовал... А после этого Мирович попытался освободить Ивана Антоновича, и стража, как раз согласно букве новой инструкции, умертвила несчастного. Есть серьезные подозрения, что Мировича, недовольного своей жизнью и мечтавшего «выскочить наверх», кто-то спровоцировал на эту авантюру. С арестованным Мировичем обошлись на редкость гуманно — его не пытали, как это было принято в политическом сыске даже за невинные проступки, следствие продолжалось недолго и его быстро свернули.
Но затем с преступником поступили сурово — его казнили, что страшно поразило современников, уже отвыкших от публичных казней, отмененных за двадцать лет до этого Елизаветой Петровной. Кажется, кому-то было выгодно спрятать концы в воду. Интересно, кому? После переворота 28 июня 1762 года фельдмаршал Б. X. Миних пошутил, что никогда не жил при трех императорах одновременно: один сидит в Ропше, другой — в Шлиссельбурге, а третья — в Зимнем дворце.
Не прошло и двух лет, как шутка стала анахронизмом. Словом, мы можем сказать, что край белоснежной мантии Екатерины был испачкан кровью...
Став императрицей, Екатерина II оказалась в довольно затруднительном положении. У нее не было формальных прав на престол, на языке законов того времени она была типичным узурпатором: свергла законного монарха — своею мужа и закрыла дорогу к трону своему сын)' Павлу — прямому наследнику отца, Петра III.
