Пленницы судьбы

На известном памятнике государыне в Екатерининском сквере на «скамье», у ее ног сидят девять незаурядных сподвижников, имена которых — целая эпоха в разных отраслях знаний и деятельности: полководцы и государственные деятели Александр Суворов, Петр Румянцев, Василий Чичагов, Григорий Потемкин, Алексей Орлов, Александр Безбородко, директор Академии наук Екатерина Дашкова, поэт Гавриил Державин, просветитель Иван Бецкой. Но они бы могли потесниться и дать местечко другим, не менее талантливым и ярким людям Екатерининской эпохи: государственному деятелю Никите Панину, историку Михаилу Щербатову, русскому Нельсону — адмиралу Федору Ушакову, архитекторам Василию Баженову, Чарльзу Камерону, художнику Василию Левицкому, композитору Максиму Березовскому и многим-многим другим.

Облеченные высоким доверием императрицы, ее сподвижники часто вели себя инициативно, ответственно и добивались выдающихся успехов. Эти люди задавали тон в тех отраслях государственной деятельности, которыми они ведали, благодаря чему для политики екатерининского царствования характерны размах, нетрадиционные решения, большие дела.

Уверенные в себе и в поддержке императрицы, екатерининские орлы летали высоко.

При этом Екатерина, сама человек талантливый, яркий, не завидовала успехам своих людей, наоборот, поощряла их, внушала им уверенность, полагая, что свет их гения сделает ослепительным блеск ее короны. Один из адмиралов говорил, что перед походом Екатерина с такой уверенностью приказывала ему победить противника, что у него не оставалось никакого другого выбора в действиях на море.

Словом, героиня Екатерина Великая прошла по русской истории, окруженная толпой героев.

Имперское чувство сидело в ней, как будто прирожденное. Когда она говорила «предки мои», имелись в виду вовсе не германские князья и герцоги, а русские цари. Именно с ними она чувствовала свою кровную связь. Граф Сегюр вспоминал императрицу на Полтавском поле, где Г.

А. Потемкин устроил для нее грандиозную имитацию великой битвы Петра I 1709 года: «Удовольствием и гордостью горел взор Екатерины. Казалось, кровь Петра Великого струилась в ее жилах». Неслучайно один из приближенных Екатерины, присутствовавший при обычном в те времена способе лечения — кровопускании, слышал, как императрица, глядя на выходящую из ее жилы кровь, в шутку сказала: «Ну вот, кажется, последняя немецкая кровь вытекла».