Плетущая

Рокель и Зоран тоже злились, понимая, что могли избежать пережитого страха, знай они нужную информацию чуть раньше.

* * *Они остались ночевать в одном из заброшенных домов той самой деревушки. Алай успокоился только спустя пару часов после захода солнца, когда отрубил голову каждому трупу. Рана Мораны затянулась, она использовала магию, чтобы вернуть своему сарафану прежний, не порванный, вид. Богиня продемонстрировала всё Алаю, и вновь пришла в недоумение, когда он нахмурился и обиженно отвернулся, сев подальше на одну из старых лавок.

Морана зажгла огонь в печи, и скромное помещение быстро наполнилось теплом. Правда, ни оно, ни даже разные созданные угощения не смягчили настроения царевича. На богиню он глядел без былого гнева, но с обидой. Ена молчала, сомневаясь, что стоит вмешиваться. Она нутром чуяла неясную связь между ними, но никак не могла сообразить, в чём дело."

"Морана создала ещё несколько угощений, которые Ена приняла, а Алай при взгляде на них отвернулся. Ена жевала, глядя, как всё более раздражённой становилась поступь богини.

Обычно спокойная Морана металась из угла в угол светлицы, невысокие каблуки топали по деревянному полу с прохудившимся ковром. Алай игнорировал её, молча прикладывая к ожогам на запястьях комья снега, которые Ена принесла для него в ведре. Неожиданно Морана оказалась перед Алаем, руками обхватила его лицо. Золотые глаза царевича распахнулись, когда богиня нежно погладила его щёки, и отметины растворились сами собой, возвращая знакомый бледный цвет и ровный слой кожи. Алай шумно втянул воздух, Ена могла поклясться, что его щёки окрасились румянцем, пока Морана принялась гладить его запястья, и болезненные ожоги исчезали с кожи так же быстро, как её собственные травмы ранее.

Она могла вылечить его? Почему не делала этого раньше?

Ена позабыла о еде, уверенная, что Морана испытывала к Алаю тёплые чувства, определённую заботу… ради чего она вынуждала его терпеть боль?

– Снимай кафтан, – приказала Морана, исцелив его руки.

Алай схватился за ворот, с испугом глядя на богиню, попытался отодвинуться, но за его спиной была стена.

Богиня недовольно сжала губы, взглядом пригвоздив царевича к месту.

– Снимай. Тебе нечего бояться, украденное тобой я уже вернуть не смогу, слишком много лет минуло.

Царевич поёрзал на месте, явно сомневаясь, потеребил край воротника и сдался, начав медленно расстёгивать кафтан. Морана отступила, позволив ему встать и снять верхнюю одежду. Стягивал он её с заметным трудом, изредка морщась.