Плетущая

Почему-то княжич совсем посерьёзнел под пристальным вниманием девушки. Она надеялась, что он поймёт её безмолвное сожаление и, похоже, понимал, но не хотел принимать.

– Ещё за Зора…

– За Рокеля съем, – оборвала она. – За твоё здоровье.

Она съела кашу прежде, чем Рокель успел возразить или что-то вставить. Он покачал головой, скрыл улыбку, снова уставившись в миску. Там осталось немного.

– За невесту Зорана тоже съешь?

Ена растерялась, не уверенная, что расслышала правильно. Лицо её вытянулось, княжич напряжённо застыл, даже ложку ей не протянул.

Его цепкий взгляд следил за реакцией, словно нечто важное от этого зависело. Ена прикрыла раскрытый от удивления рот рукой, всё ещё не справившись с потрясением.

– Она добрая? – спросила Ена, на что Рокель с недоумением моргнул.

– Очень.

– К Зорану хорошо относится?

– Как полагается. Она воспитанная, красивая, немного тихая, но преданная. Кажется, брат от неё без ума. У них… будет ребёнок.

Теперь лицо Рокеля вытянулось, когда Ена не смогла сдержать слёз.

Она издала неясный звук: то ли смех, то ли всхлип. Согнулась, торопливо утирая влагу и пряча лицо.

– Прости. Наверное, надо было помягче об этом сказать, я не…

Ена выхватила у Рокеля миску и торопливо затолкала в рот две ложки каши.

– За рефёнка, за здорофого ребёнка! – с трудом выговаривая звуки, с набитым ртом заявила она и поскребла по дну, чтобы очередную ложку съесть.

– За невесту! – заявила Ена, схватив стакан принесённого ягодного морса, но рука замерла у рта. – А как её зовут?

– Весняна.

– Весняна… красивое. – Лицо Ены приобрело мечтательное выражение, счастливая улыбка обескуражила Рокеля. – За неё!

Ена буквально залпом опустошила стакан. Мысль о счастье Зорана наполнила её теплом и восторгом, ещё ранее унылая, обыденная жизнь наконец обрела смысл. Князь здоров, у Зорана невеста и будет ребёнок, а Рокель стал визинским героем. Ена опять разрыдалась, неожиданно ощутив настоящее облегчение, радость, которую она позабыла за последние годы.

– Ена, – несмело позвал Рокель, когда она допила стакан с лекарством, готовясь ко сну.

Завтра ей определённо полегчает. – Почему ты плачешь?

Ена стёрла остатки слёз, шмыгнула носом и смущённо улыбнулась, догадываясь, что вид у неё помятый.

– Я… извини. Просто я рада за него. За всех вас. Я так хотела, чтобы у вас было всё хорошо.

– И ради этого предала нас? – Впервые вопрос не прозвучал с гневом или ненавистью, Рокель спросил с вымученным разочарованием, будто устал держать эту ношу.