Плевать на все с гигантской секвойи

А неохота! Ну что там у нас есть?

Когда они поели, Марина вдруг словно набрала в грудь воздуху и выпалила:

– Миша, пока мы одни, я хочу признаться в одной вещи…

– Можешь не признаваться, я уже все знаю!

– Из газет, моя дорогая! Из газет!

– Из каких газет? Что за глупость?

– Почему же глупость? Все газеты уже трубят о твоем романе с Раевским.

Она вытаращила глаза:

– Не притворяйся! Ты очень ловко мне подала эту историю, но я уже в курсе, не трудись!

– При чем тут Раевский? Он просто подвез меня домой, и больше я о нем ничего не знаю! Миша, ты ревнуешь? Ты думаешь, у меня что-то с ним было? Мишка, ты непроходимый дурак! Я люблю тебя, и только тебя, зачем мне какой-то Раевский?

– Тогда в чем ты хотела мне признаться? – вдруг смертельно испугался он.

– Я хотела сказать тебе одну вещь… Правда, я поклялась когда-то, что буду свято хранить эту тайну, но она помимо моей воли уже всплыла… Мишка не мой сын.

– Как? – опешил он, решив, что ослышался.

– Вот так. Его родила не я… Но это не имеет значения, он все равно мой сын…

– Погоди, что ты говоришь? Ты взяла его из детского дома?

– Нет, – покачала головой Марина. – Он сын моей умершей подруги… Ей нельзя было рожать, но она все-таки решилась, понадеялась на чудо, а чуда не случилось… Она прожила после родов только полтора месяца…

– А отец у него есть?

– Я не знаю, он, может, и есть где-то, но я никогда его не видела, знаю только, что его звали Дмитрий, и ничего больше… даже фамилии она мне не сказала.

Боже мой, вот что значило пророчество «бзиканутой» ветеринарши! Действительно, мать умерла, а сын достался мне! Значит, с Мариной ничего не случится! Она не умрет!

Он схватил Марину и начал целовать.

– Пусти, я тебе о таких вещах… а ты! – возмущенно оттолкнула его Марина.

– Прости, я потом объясню тебе почему… прости. Говори, маленькая, я слушаю тебя.