Плевать на все с гигантской секвойи

Это были очень хорошие деньги, и мы с Алюшей стали рыскать по пустырям и помойкам в поисках рухляди. То я сижу с Мишкой, она рыщет, то наоборот. Комодик нашли, потом буфет… А уж потом на меня заказы стали сыпаться. Но у Мишки вдруг началась аллергия на краску, и дома я уж не могла этим заниматься. Но я же в Цюрихе окончила дизайнерскую школу, пошла с этим дипломом в одну фирму, меня взяли, а потом встретила своего одноклассника, мы с ним очень сдружились, и он помог мне, нашел клиентов, которым за маленькие деньги надо было привести в божеский вид квартиру.

Я встала на уши и уложилась в смету. С этого и пошло. А сейчас я довольно модный декоратор. Вот так! – с гордостью добавила Марина. И тут же подумала: зачем я перед ней распинаюсь? Она же чужая.

– Да, ты молодец, хоть диплом от заграничной жизни поимела… А я…

– Ты же прилично знаешь языки…

– Так чего ж ты уехала? Жила бы себе, тебя, по-моему, муж не ущемлял.

– Где, в Новосибирске?

– Четыре. Мне от матери двухкомнатная досталась, и еще от Мишкиного отца.

Мы только успели с ним съехаться, он и погиб…

– Надо же… Хороший мужик был?

– Ты хлебнула… Слушай, Маринхен, а ты мне какую-нибудь работенку тут не подберешь?

– Какую тебе работенку, Нора?

– А я знаю? – засмеялась та. – Это я так, сболтнула… Ну а мужичок-то у тебя есть?

– Да как тебе сказать…

– Ну считай, что есть.

– Нет, что ты… С любовью я завязала!

– Ну прям, с твоими данными… Сколько тебе?

– Молодка еще! Хотя любовь – это в общем-то сказки. Трахается нормально?

– И слава богу.

А остальное – геморрой!

– Норка, я спать хочу, умираю.

Она тоже меня помнит, как странно и как хорошо… – расслабленно думал Михаил Петрович, сидя рядом с женой в машине. Он закрыл глаза, пусть Вика думает, что я сплю. Ма-ри-на! Какое красивое имя. Она стала еще лучше… Тогда это была молоденькая девушка, а теперь роскошная женщина, с виду холодная, но я уверен, под этой холодностью… Это напускное, защитная маска. А может, и не напускное… Когда он прижал ее к себе, то не ощутил ответного порыва.

Это обстоятельство было для него настолько непривычным, что он дернулся, отдав себе в этом отчет, хоть и с большим опозданием. Но она же меня помнит столько лет… Он представил себе ее лицо таким, как видел два часа назад, совсем близко, и ощутил вдруг какой-то страх. Неужели эта встреча неспроста? Вдруг это мне в наказание за все мои прегрешения? Безответная любовь? Фу, глупости какие! Надо просто выкинуть ее из головы, и дело с концом.