Плевать на все с гигантской секвойи

– Александра Ивановна, пожалуйста, эти конфеты для вас. А Мише я куплю любые, какие он захочет! Ешьте и не думайте прятать.

– Нешто и вправду попробовать? Ладно, уговорил. Ты, я гляжу, любого уговоришь. Вернее, любую! Только смотри, я Марю в обиду не дам. Не погляжу, что ты мне конфеты привез, глазоньки-то выцарапаю, если Марю мою обидишь!

– Меньше всего на свете я хочу ее обидеть!

– А дети у тебя есть?

– Есть. Дочка. Ей уже двадцать три года. Замужем побывала, развелась.

– А внучков тебе не принесла?

– Сколько тебе годков-то?

– Старый уж, а с виду не скажешь.

Седина в бороду, выходит, а бес в ребро?

– Нет, Александра Ивановна, это не то… Мы с Мариной недавно познакомились, но я люблю ее уже много лет, даже сам не понимал, что это любовь…

– Это как же? – заинтересовалась старуха.

– Я ее впервые увидал восемнадцать лет назад. Увидал и на всю жизнь запомнил. Никогда не забывал… А тут случайно на чужой свадьбе встретил – и пропал… Совсем голову потерял… Видите, ничего от вас не скрываю.

– Ну и чего теперь? Какие твои намерения? Поматросить и бросить? – недобро прищурилась старуха.

– Да Бог с вами! Я люблю ее. Скажет она мне – брось все, я брошу!

– Ишь какой скорый! У тебя сколько жен-то было?

– Но баб наверняка немерено, и неизвестно еще, сколько детей по свету посеял…

– Ничего об этом не знаю, может, и есть где-то, но… – Он беспомощно развел руками. – Александра Ивановна, умоляю вас, расскажите мне о Марине! Я же почти ничего о ней не знаю, а хочу знать все…

Она смерила его долгим взглядом, отправила в рот французскую конфету и сказала:

– Я тебе только одно расскажу, ты тогда поймешь, какая она.

Но это будет про меня… Потому что про другие дела я ничего говорить не стану.

– Жила я с мужем, хорошо ли, плохо ли, но жила, на заводе работала, квартира у нас была, сына ро€стили, все как у людей. Сын вроде нормальный парень был, выпивал маленько, но не пьянствовал. Работящий, тихий, чего еще надо? Потом муж умер – на заводе покалечился, и вскорости прибрал его Господь.

Это я теперь так говорю, я раньше ни в какого Бога не верила, нас так ро€стили – нету Бога, и все тут. А видать, все же есть… Виталька, сын-то мой, женился, невестку в дом привел, сперва она мне глянулась, справная такая девка, все в руках горит, уважительная, мамой меня называла… А только, гляжу, Виталька мой выпивать начал, да уж не выпивать, а пить по-серьезному.