Плевать на все с гигантской секвойи

Но ничего хорошего это не сулит, и я решила, что лучше держаться от него подальше.

– Позволь, а как же твоя работа?

– Я подумываю предложить им вместо себя Колышкину.

– Только через мой труп! Я не позволю тебе сделать такую чудовищную глупость. Колышкина безвкусна и вульгарна. К тому же она истеричка. Я отказался от этой работы только в твою пользу, а не в пользу какой-то Колышкиной. Не смей даже думать, иначе нанесешь мне смертельное оскорбление. Ты сделаешь эту работу. В конце концов, если не захочешь иметь дело с этим типусом, скажи ему об этом прямо, и все.

Он же цивилизованный, интеллигентный человек, насколько я понял, к тому же тонко чувствующий.

– Ладно, там будет видно, а пока у меня еще почти десять дней свободы! И я хочу насладиться жизнью!

– Вот это правильно, жизнью надо наслаждаться всегда, несмотря ни на что!

Михаил Петрович был расстроен. Марина сбежала. Она, конечно, вернется, но ведь не скоро, а ему хотелось видеть ее сейчас, сию минуту. Можно, наверное, обратиться к Гусеву.

Она безусловно предупредила его о своем отъезде и, возможно, даже сообщила, куда именно едет, но очень не хотелось посвящать этого Данилу-мастера в такие подробности своей жизни. Придется набраться терпения и жить надеждой. Надежда! Поеду-ка я сейчас к Надюшке, давно собирался, но то одно, то другое, давно пора узнать, не беременна ли она, а то мало ли что… С предсказаниями «бзиканутой» надо быть осторожным. Он купил шампанского, белого шоколаду и цветов. Попытался дозвониться, но у нее было все время занято. Одинокая женщина обожала поболтать по телефону. Значит, она дома. Поеду без звонка. Хотя он всегда думал, что лучше бы этого не делать. Но Надюша открыла ему и расцвела:

– Миша! Какой сюрприз! Куда ты пропал?

Как хорошо, что есть место, где тебе всегда рады, подумал он. Женщина без фанаберий – это утешает.

– Жаль только, ты не предупредил, у меня в холодильнике пусто. Ну ничего, чем-нибудь я тебя все-таки накормлю.

Садись, рассказывай, что новенького, как дела? Выглядишь неважно, устал, да? – Она обняла его, поцеловала. Это было неинтересно, совсем неинтересно. К тому же у ее поцелуя был вкус мятной жвачки. Он испугался этих своих ощущений. Раньше ему все нравилось в Наде. Неужто он так отравлен этой зеленоглазой ведьмой? Нет, дудки, не позволю ломать мне кайф!

– Надюша, а давай мы куда-нибудь сходим поужинаем.

– Поужинаем? – опешила она.