Плевать на все с гигантской секвойи

Ты разрешаешь?

– Что он еще тебе обещал?

– Съездить в аквапарк, прокатиться на банане! – восторженно докладывал Мишка.

– На банане ты уже катался с Севой.

– Ну и что? Сева не в счет! С ним неинтересно.

– Не выдумывай, ты же был в восторге.

– А с дядей Мишей я буду в офигительном восторге, понимаешь?

О господи, он уже совершенно околдовал мальчишку. С этим надо что-то делать.

– Я, кажется, сваляла грандиозного дурака, мама.

– Ты о чем, Вика? – рассеянно отозвалась Нина Евгеньевна, занятая огромным сканвордом.

Она чувствовала, что дочь чем-то озабочена, но сама задавать вопросы не хотела. Теперь Вика наконец созрела для разговора.

– Мишка опять влюбился, и, боюсь, на сей раз это может плохо кончиться…

– И кто эта женщина?

– В том-то и беда, что я пока не выяснила. Рано или поздно я, конечно, все узнаю, но боюсь, как бы не было слишком поздно…

– По-твоему, на сей раз это серьезно?

– Боюсь, что да… И к тому же я сделала страшную глупость, я сказала ему, что знаю обо всех его прежних бабах…

– Вика, ты сошла с ума! – огорченно сжав пальцами виски, простонала Нина Евгеньевна.

 – Разве можно говорить мужчине такие вещи? А ты что, действительно знала обо всех его бабах?

– Но зачем тебе это было нужно? Ты что, собирала о них сведения?

– Можно сказать и так, – криво усмехнулась Вика. – Надо всегда знать противника, понимать, с кем имеешь дело и чего можно ожидать от той или иной бабы.

Между прочим, именно благодаря этому мы прожили столько лет!

– Господи, Вика, но ведь это ужасно! К тому же ты тоже не образец супружеской верности, отнюдь.

– Ну и что? А по-твоему, я могла бы выдержать эту жизнь? Я бы давно превратилась в полоумную истеричку. А так я знала: он мне изменяет – я ему. Но все эти мужики были мне не больно-то нужны, я всегда любила этого мерзавца, и теперь еще люблю, но сейчас мне страшно, мама.

Я растерялась… Он куда-то уехал, вероятно с ней, но куда, я пока не узнала…

– Вика, перестань! Не надо ничего узнавать, не надо! Ты, конечно, чудовищно сглупила, признавшись ему… Скажи на милость, а тебе бы понравилось, если б ты вдруг узнала, что за тобой много лет вели слежку? Отвратительно, недостойно! Мне за тебя стыдно!

– Ах, мама, это все интеллигентское чистоплюйство, у жизни свои законы, и довольно суровые.