Онлайн-библиотека книг
Рука так и тянулась к тугому луку да сулице, тяжелому топору да засапожному ножу. После Осенин самое то было выходить на ловиту. Давненько терем не видал медвежьих шкур, да и украсить стены доброй парой лосиных рогов не помешало бы!
— Вот бы как о прошлом годе, когда тура завалили, — раздались мечтательные возгласы.
— Ты что ли завалил? — лениво отозвался Стемид, по-прежнему сидя в окружении млеющих девок. — Батька завалил, так и говори!
Ярослав улыбнулся.
— Ну, начнем, пожалуй, с кабана. Для тура пока рановато, — сказал он, посмеиваясь.
— А что за зверь такой — тур? — спросила княгиня тихо.
Верно, она хотела, чтобы услышал ее только муж, но гомон как-то стих, и потому ее вопрос прозвучал нежданно громко в воцарившейся тишине.
— О-о-о, госпожа, — Стемид оживился. — Давай я тебе расскажу!
Он выпрямился на лавке, его взгляд зажегся предвкушением.
— Здоровенный, мощный, дикий бык! В холке взрослого мужика превосходит, размах рогов — во, — и сотник развел в стороны обе руки, показывая длину рогов тура.
— Потому-то князю и не след на него охотиться. Чтоб прежде срока к праотцам не отправиться, — наставительно произнес дядька Крут, вмешавшись в бахвальство глупого мальчишки.
Кажется, вняла его словам лишь княгиня. Она до сих пор сидела под впечатлением от услышанного про тура от Стемида. Воевода заметил, как ее испуганный взгляд метнулся к мужу, стоило только заговорить о том, что князю хорошо бы поберечься да на тура в одиночку, как о прошлом годе, не выходить.
Вот и славно. Пусть теперь Мстиславич с бабьими причитаниями разбирается. Авось остудит маленько горячую голову; в другой раз трижды подумает, прежде чем княгине признается, что собирается на лов тура."
"Медовое пиво да крепкий квас в тот вечер текли рекой. Вскоре уж многие молодцы захмелели, разговоры сделались громче. Кмети рассадили подле себя пригожих девок, а те и не противились. Воевода загодя вместе с женой отправил в избу своих дочерей. Мол, нечего, на хмельных парней глазеть.
Воевода проводил ее взглядом. Где-то посредине подворья ей навстречу выросла из темноты хмурая Чеслава. Она не сидела нынче за столами, не делила ни с кем трапезу и держалась особняком. Загодя сама отпросилась у князя и вызвалась нести дозор на высокой стене, окружавшей Ладогу.
