Ярослав дозволил, когда она попросилась ездить верхом в лес, что широким кольцом окружал ладожское городище. И вот уже какую седмицу подряд Звенислава исправно забиралась на свою Лакомку и, стиснув поводья, медленно правила в сторону тропинок, затерявшихся в густых деревьях. По приказу князя и по собственной клятве Чеслава всюду ее сопровождала, учила хитростям да премудростям: как с лошадью правильно говорить, каким голосом приказывать, как свистеть, как коленями править… Каждая такая поездка была для воительницы и мукой, и благодатью.
Никогда до самой смерти не забудет она, как едва не погубила по собственному скудоумию княгиню. И как та отплатила ей добром за все причиненные обиды. Как смиловалась и позволила жить. Плавно покачиваясь в седлах, они медленно бок о бок ехали по стезе, ведущей в ладожский терем. Звенислава поправила на плечах пушистый мех, что согревал ее свежим, прохладным утром. За Осенинами совсем незаметно наступил Листопад. Еще совсем немного, и начнет похрустывать под ногами поверх листвы тонкая заледеневшая долгой ночью корочка.
Для Звениславы это были первые столь суровые осень и зима, разительно отличавшиеся от тех, которых она знавала в прошлой жизни. По правде, она мерзла отчаянно, хоть и куталась в теплые меха и плотную шерсть. У Ярослава она ни в чем не знала нужды и ходила раз в две седмицы на торг, держа в руках туго набитый мужнин кошель. Он велел ей не скупиться, и она училась слушаться мужа. — Кто это? — Чеслава вдруг прищурила единственный глаз и поднесла ладонь к бровям, вглядываясь в стезю перед ними.
Где-то впереди вдалеке в сторону терема по дороге брел одинокий путник. А может, и вовсе не в терем он шел, бежала ведь стезя дальше и дальше, к соседним небольшим поселениям да деревенькам. — Да чего ты всполошилась, — Звенислава беспечно махнула рукой. — Мало ли кто идет. Воительница покосилась на нее, поджала рассеченные шрамом губы, но ничего не сказала. Лишь свела посильнее колени в кожаных портках, прибавляя ходу.
Лакомка послушно побежала шибче, следуя за серым жеребцом Чеславы. На княжьем подворье царила обычная суета. Чеслава спешилась первой и взяла у Звениславы поводья, а после придержала ее, пока княгиня слезала с Лакомки. Никому из отроков и, тем паче, холопов не доверяла воительница снимать с лошади свою госпожу. Одернув тяжелые юбки и меховую накидку на плечах, Звениславка направилась в терем.
