Онлайн-библиотека книг
Воевода искоса посмотрел на Ярослава. Вроде бы тот и улыбался насмешливо, но глаза смотрели цепко, строго.
— Сговорился обо всем с Некрасом Володимировичем?
Услыхав вопрос, князь рассмеялся. Искренно, от души.
— Сговорился. Через седмицу, как поправятся кмети, увезу Рогнеду Некрасовну в терем на Ладоге. Любаву будущей весной сюда отправлю, Доброгневе Желановне на воспитание. Как войдет в лета — станет женой старшего княжича.
— Вот как, — отозвался воевода."
"Скор, ох, скор был князь. Коли удумал что, коли засела в голове какая задумка — мало кому было под силу его остановить.
— Вече недовольно будет. Что княжну сам просватал, — воевода покачал головой, разглядывая Ярослава.
Тот все прислонялся спиной к срубу и смотрел прямо перед собой, запрокинув голову. Нахмурился в ответ на слова воеводы и скривился в усмешке.
— Моя дочка — мне и сватать. А вече… что вече?.. Недовольные всегда найдутся.
— Спешишь ты, Мстиславич, — попенял ему Крут, не сдержавшись. — Больно лихо со всем управляешься, как бы не оплошать.
— Хочешь сказать, дядька Крут, так скажи прямо, — Ярослав повернулся к нему и посмотрел в глаза. — А коли нет — то и нет.
Воевода тихо, недовольно закряхтел. А после звонко хлопнул по раскрытой ладони кулаком.
— А и хочу, Мстиславич! Никак все не уразумею, нашто тебе девку отсюда брать, со степью родниться. Где Ладога, а где — князь Некрас!
— А где пути торговые, булгары да хазары, — князь коротко вздохнул и откинул со лба волосы. — Мне нужно это маленькое, неприметное княжество, воевода.
Сказал — как отрезал. По голосу ясно было, что Ярослав устал, и впредь со своим воеводой обсуждать ничего не намерен. Крут, досадуя, покачал головой.
— Укреплял бы ты лучше, княже, свой стол на Ладоге. Почаще б в тереме бывал…
«… может, вовремя заметил бы, когда младший брат к хазарам утек, тебя предать вознамерился».
— Еще посоветуешь, что, воевода? Правда, запамятовал я, когда ты князем сделался, чтоб решать, как мне поступить следовало.
Такого Крут не стерпел.
«Уж нет, — яростно думал воевода, широкими шагами пересекая двор. — Уйду. Пущай устыдится! Я ж добра ему, сопляку, желаю».
